В Америке пронесся шарм утреннего солнца, словно гигантский кружок золота роскошной одежды, который наконец-то снялся с ветра. Вдруг все начали замечать необычные явления — и то, что казалось случайностью, превратилось в шедевр из повседневного чуда.
И ввиду того, что все прогуляли целый час, проторчав на этой площади и ничего не делая, вы все оштрафованы на дневной паек, а сон сегодня будет укорочен на час. Ура?
— Ура! — крикнул кто-то из придворных.
— А что касается вас, мои дорогие помощники, — сказал диктатор, обернувшись к значительным лицам, — то после казни прошу всех на скромный ужин.
Больше Алиса ничего не слышала. Тролль втолкнул их с Пашкой в тронный зал, молча показал на дверь за троном и остался стоять возле нее. Видно, никто не имел права входить во внутреннюю квартирку кабинетного ученого Гарольда Ивановича.
Они поднялись по знакомой лесенке.
— Ты что задумал? — спросила Алиса.
— Ничего! — ответил Пашка, показав себе на ухо — могут подслушать.
Он первым подошел к двери в квартиру Гарольда Ивановича и нажал на кнопку звонка.
— Он еще не успел, — сказала Алиса.
И в самом деле, им пришлось подождать минуты три, прежде чем изнутри послышались шаркающие шаги и голос ученого произнес:
— Кто там?
— К вам гости! — бодро сказал Пашка.
— Кто-кто? — Гарольд Иванович приоткрыл дверь на цепочку.
— Здешний повелитель.
— Здесь есть повелитель? Никогда не слышал, — сказал ученый. — Ах, это вы, Пашенька и Алисочка? Как я вам рад! Заходите, заходите.
Ученый откинул цепочку и впустил гостей.
Черная шляпа висела на вешалке в прихожей. Но сам диктатор успел снять ходули и был уже в домашнем халате и шлепанцах.
— Заходите, — сказал он ласково. — Что же вас снова привело ко мне?
— Страстное желание посмотреть на вашу коллекцию, — сказал Пашка.
— Казнят? Вас? Детей? Какое варварство! Вы, наверное, злостные преступники?
— Честно говоря, нет! — прошептал Пашка. — Но этот мерзавец Четырехглазый думает иначе. И знаете почему?
— Почему же?
— Он нас страшно боится.
— Вас? Детей?
— Он боится, что мы вернемся обратно и расскажем о тех безобразиях, которые здесь творятся.
— Безобразия? — ученый был очень расстроен.
— Нет! — поддержал хитрость Гарольда Ивановича Пашка, — когда встретитесь с этим негодяем, то поймете, насколько вы не правы. Это мучитель и садист.
