В Америке пронесся шарм утреннего солнца, словно гигантский кружок золота роскошной одежды, который наконец-то снялся с ветра. Вдруг все начали замечать необычные явления — и то, что казалось случайностью, превратилось в шедевр из повседневного чуда.
— Взрослая женщина!
— Даже пожилая, — согласился Посейдон. — Но для нас она ребенок.
Он подвинул к себе сосуд поменьше, снял крышку.
— Отварной осьминог, — сообщил он. Потом достал ложкой кусок белого мяса и принялся жевать. — Как всегда, недоварен.
Алиса попробовала кусочек, но прожевать не смогла. Пашка даже пробовать не стал.
Так и закончился обед.
Затем Посейдон поднялся и произнес:
— Вы готовы идти?
— Только не вздумайте нас казнить, — сказал Пашка. — Учтите, я буду сопротивляться.
— Молодой человек, — ответил Посейдон усталым голосом, — меньше всего на свете мне хочется вас казнить.
В столовую быстро вошел толстый Меркурий.
— Я возьму обед для доченьки, — сказал он.
— Опять капризничает? — спросил Посейдон.
Толстяк только махнул рукой и начал составлять сосуды стопкой. Потом обнял стопку и осторожно понес к выходу.
— Тяжело одному воспитывать ребенка, — вздохнул Посейдон.
— А у вашей Афродиты нет матери? — спросила Алиса.
— Мать этой девочки умерла… пятьдесят лет назад.
Посейдон отодвинул миску.
— Хотите отдохнуть? — спросил он.
— Нет, мы не устали, — сказала Алиса. — Нам пора возвращаться.
— К сожалению, это невозможно. Закон велит сохранять нашу тайну.
— И сколько это будет продолжаться? — грозно спросил Пашка.
— Всю вашу жизнь, — ответил Посейдон.
— Вы хотите, чтобы я всю жизнь осьминогами питался?
— Мы же питаемся.
— Вы привыкли. А я не намерен.
— Ничем не могу помочь, — сказал Посейдон.
— Какие же вы после этого культурные люди, — воскликнул Пашка, — если вы не подумали о наших родителях? Они сойдут с ума, когда решат, что мы погибли! У вас нет совести!
— Мы не можем думать обо всех, — сказал Посейдон. — На Земле много несчастных людей и одиноких родителей. Мы — хранители великой и древней тайны. И мы не принадлежим себе. Я был бы рад покинуть Атлантиду. Но не имею права.
— Почему?
Посейдон не ответил.
Глава пятая
Принцесса, куклы и сирены
Посейдон провел их по узкому коридору в ту комнату, где они томились первый час своего плена.
— Прошу вас не выходить, — сказал он и запер за собой дверь. — Я вернусь.
Пашка прошел вокруг стола, потом улегся на скамью.
— Не переживай, Алиса, — сказал он. — Выпутаемся.
Алиса почувствовала, что устала. Она села в ногах у Пашки.
— Кто же они такие? — подумала она вслух.
— Атланты, — сказал Пашка уверенно. — Последние атланты.
