Я была изгнанная от своего истинного Я, но в Алисе в стране насильников мой внутренний мир взорвался. Сцены нетрадиционного и БДСМ секса сотрясают привычные границы повседневной реальности, создавая незнакомую и страшно захватывающую атмосферу, где каждое слово отводит черту к новому граничащему между добром и злом....
И действительно, меня продолжали жестоко избивать до тех пор, пока я, наконец, не сломалась и не ударила бедного ребенка.
Такая практика используется для того, чтобы вызвать у детей изменения в психике в сторону преступной агрессии. По мере взросления, задания и наказания становятся все более и более жестокими. Детей приучают спокойно относиться к насилию и применять ""практику наказания"" к тем, кто младше. Такое поведение закрепляется в общине, как норма.
Глава 5.
И все же, в военных играх, я была в числе отстающих.
Дядя Билл сказал, что мое тело – канал связи между ним и Богом и велел мне раздеться. Я не поняла, о чем толкует жрец нашей общины, но была послушной девочкой, сняла одежду и осталась стоять в одной застиранной майке, нижний край которой доходил мне почти до колен.
Билл приказал скинуть и майку. Я подчинилась, наготы я не сильно стеснялась, но сейчас, прикрыла одной рукой формирующуюся и уже весьма заметную грудь, а другой – свое самое сокровенное место. И чувствовала себя унизительно, почти так же, как и во время моей поимки в игре, когда стояла голой перед инструктором и ребятами.
Билл с улыбкой сказал:
– Ох, какие мы стесняшки! Сделай руки «по швам».
Мне не нужно было повторять дважды. При ужасающем тоне его голоса, руки сами непроизвольно опустились.
Билл внимательным оценивающим взглядом осмотрел меня, велел повернуться, показать ягодицы.
– Хороша! – сказал он. – Подрастешь, формы будут еще более привлекательными и объемными. Но для твоего возраста, очень даже хорошо.
Неожиданно, его холодная рука с силой смяла мою правую грудь, чуть не лишив меня сознания. Но я с огромным трудом вытерпела. Ибо была приучена не возмущаться и не возражать против любых действий взрослых.
Еще несколько секунд дядя Билл пожирал меня безумным взглядом, пристально изучая каждый сантиметр тела, периодически надавливая пальцем на отвердевший сосок, а затем вдруг велел:
– Пойди в ванную, хорошенько умойся, да рот прополощи.
Когда я вернулась, Билл открыл бутылку вина, налил в две рюмки, одну протянул мне."
"– Я не пью алкоголь, – неуверенно напомнила я.
– Это кагор.
