Начинается новая глава в жизни Алька Верника – бывшего кадета, теперь уже офицера. Прошло два месяца с момента, когда над их шевронами появились золотые офицерские крылышки. За это время мир изменился: закончилось трехсотлетнее противостояние колониальной экспансии тентурийцев, и настало время для новых вызов и открытий в этом мире, где каждый шаг может изменить все....
Похоже, «Алька Верник и наследие предков» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Оживленные трассы исчезли, превратившись в парки, скверы и тенистые пешеходные зоны. Машины, в которых использовался двигатель внутреннего сгорания, давно изжили себя и канули в Лету. Им на смену давно пришли многофункциональные телепорты, скоростные подземные и воздушные монорельсы и вот такие флайкары на гравитационных ускорителях, как у Хуни. С развитием технологий расстояния сократились. Оно и понятно, ведь человек живущий, скажем, в Уфе всего за час мог добраться к родственникам в Лос-Анджелес.
Последняя страшная война объединила людей, заставив забыть о собственных распрях.
– Может махнем на рыбалку? – отвлек меня от мыслей голос подруги, – говорят, на Волге сейчас осетры до ста килограмм попадаются.
Я покачала головой.
– Аль, ну не кисни! Все же прекрасно! – не успокаивалась она, – мы вместе и мы поступили.
– Хуня! – улыбнулась я, – никогда не замечала за тобой такой кровожадности.
– А ее и не было… – она о чем-то задумалась, а потом тихо добавила, – пока я прошлым летом не побывала у деда, на Тентуре. Знаешь, Алька, они считают нас существами второго сорта. Словно земляне и не люди вообще, а обезьяны какие-то. Они до сих пор в шоке, как это обезьяна смогла взять палку и прогнать туристов из своего леса, а то, что эти туристы грабили этот лес и насиловали этих самых обезьян никто из них не помнит.
"– Хунь, – попыталась успокоить я, – просто вот уже несколько десятков лет наши цивилизации почти не сталкиваются. А после вступления Земли в МНК даже все торговые сделки совершаются на нейтральных территориях типа Лиры-7. А на Землю прилетают лишь немногочисленные туристы или, как твой отец, представители дипломатического корпуса.
– Мой отец… Алька, мой отец – благородный тентуриец, аристократ от кончиков пальцев ног до макушки, до сих пор себя винит в слабости. Он огорчен тем, что оказался настолько бессилен, что переспал с земной женщиной. Мы для них, как наркотик. Они словно крысы, закрывают глаза и идут на запах сыра. А потом, когда дурман рассеивается, они вспоминают об этом с брезгливостью. Никто не знал о том, что я выучила тентурийский, отправляясь к деду.
