В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
– Ты ведь гораздо моложе меня, а выглядишь стариком… Пьешь, что ли, много?
– Какое там! – отмахнулся Прохор. – Жизнь тяжелая… нервная…
– Крысятничать не надо! – оборвал его Соленый. – Ты что же, шкура драная, хотел Шершня надуть? Хотел ему фальшивку впарить? Ты же знал, что Шершень – мой человек!
– А он что – не хотел? – огрызнулся настройщик. – Он ведь хотел у меня марку на халяву отобрать! Денег с собой взял гораздо меньше, чем договаривались… А я рисковал-то как, ведь как только марки хватятся – сразу на меня подумают! Думаешь, не допер я, что ты решил меня со счетов сбросить? Где марка? Настройщик спер! А настройщик где? На кладбище отдыхает или в Неве рыб кормит!.
– Всегда умен был, – неохотно произнес Соленый, – догадливый больно.
– Жить захочешь – поумнеешь, – криво усмехнулся Прохор Петрович, – у меня выбора не было.
– Да что теперь пустое перетирать! – отрезал Соленый. – Все одно нас всех эта девка кинула! А ну, Шершень, обшарь ее!
– Да поздно уже! – попытался Прохор Петрович остановить уголовников, но его никто не слушал.
– Отстань, козел! – завизжала та. – Только тронь!
Она попыталась пнуть Шершня ногой, но тот чуть отступил в сторону, заломил руку блондинки за спину, и та застонала от боли.
Быстро, профессионально, уверенно уголовник обшарил ее и протянул своему шефу розовую марку.
– Вот она, Соленый!
– Молодец, девка! – одобрительно проговорил старый авторитет, разглядывая Леру. – Всех вокруг пальца обвела! Ну, Шершень, пожалуй, прогоню я и тебя, и всех остальных, возьму вместо вас ее… она одна пятерых мужиков стоит! Добыла-таки марку!
– Да не та это марка! – выпалил Прохор Петрович.
– Да сколько же этих марок расплодилось? – раздраженно проговорил Соленый, рассматривая фальшивую марку."
"– Сволочи! Гады! Козлы! – выкрикивала Лера, растирая ушибленную руку. – Вам это не сойдет с рук! – и она добавила несколько грязных ругательств.
В это время двое подручных Шершня приволокли к машине упирающегося Зозулина.
– Чего-то здесь в кустах крутился, – рапортовал один. – Ну мы его на всякий пожарный и прихватили. Эй, мужик, ты кто такой?
– Ты ли это, Надя? – проговорил, отмахнувшись, Сергей.
– Ты еще на мою голову! – рыкнула блондинка. – За два месяца осточертел хуже горькой редьки, я уж обрадовалась – думала, больше тебя никогда не увижу! Шел бы ты, – путь бывшего жениха она охарактеризовала несколькими непечатными словами.
