All Flesh is Grass — читать онлайн бесплатно полностью

нелепо, бессмысленно, и все же я чувствовал, что стою на краю площадки и если ступаю еще шаг  — полечу в пустоту, в бездонную пропасть.

As I stood there the blackness turned to grey and through the greyness I could see the city, flattened and sharded, swept by tornadic winds, with gouts of flame and ash twisting in the monstrous whirlwind of destruction. Above the city was a rolling cloud, as if a million thunderstorms had been rolled all into one. And from this maelstrom of fury came a deepthroated growling of death and fear and fate, a savage terrible sound that made one think of evil.

Around me I saw the others—the black-skinned people with the silver crests—standing transfixed and frozen, fascinated by the sight that lay before them, rigid as if with fear, but something more than just plain fear—superstitious fear, perhaps.

Потом тьма начала бледнеть, и скоро в сером сумраке я снова увидел город  — его сплющило, разбило вдребезги, придавило к земле, по нему проносились черные смерчи, метались языки пламени, кучи пепла  — все кружилось в убийственном вихре разрушения. А над городом клубилось чудовищное облако, словно тысячи грозовых туч слились в одну. И из этой бешеной пучины исходило глухое рычание  — свирепый голос смерти, страха, судьбы, яростный, леденящий душу вой самого Зла.

А вот и мои новые знакомцы  — чернокожие, хохлатые, они застыли, оцепенели словно бы в страхе  — и смотрят, смотрят... и кажется, их сковал не просто страх, а некий суеверный ужас."

"I stood there, rooted with them, and the growling died away. Thin wisps of smoke curled up above the rubble, and in the silence that came as the growling ceased I could hear the little cracklings and groanings and the tiny crashes as the splintered stone that still remained settled more firmly into place. But there was no sound of crying now, none of the thin, high screaming. There were no people and the only movements were the little ripples of settling rubble that lay beyond the bare and blackened and entirely featureless area where the light had blossomed.

The greyness faded and the city began to dim. Out in the centre of the picnic circle I could make out the glimmer of the lens-covered basketball. There were no signs of my fellow picnickers; they had disappeared. And from the thinning greyness came another screaming—but a different kind of screaming, not the kind I'd heard from the city before the bomb had struck.

Я стоял недвижно, как и они, точно окаменел, а меж тем грохот стихал. Над руинами вились струйки дыма  — и когда, наконец, громовой рык умолк, стали слышны вздохи, хруст и треск: это рушились и оседали последние развалины. Но теперь уже не было воплей, жалобных стонов и плача. В городе не осталось ничего живого, ничто не двигалось, только рябь проходила по грудам мусора: они осыпались, укладывались все плотнее, широким кольцом окружая совершенно ровную и голую черную пустыню, оставшуюся там, где впервые расцвел ослепительный свет.

Серая мгла рассеивалась, и город тоже таял. Там, где прежде расположилась компания хохлатых, в самой середине круга вновь поблескивал линзами странный шар. А самих хохлатых и след простыл. Только из редеющей серой мглы донесся пронзительный крик  — но не крик ужаса, совсем не тот вопль, что слышался над городом перед тем, как взорвалась бомба.

For now I knew that I had seen a city destroyed by a nuclear explosion—as one might have watched it on a TV set. And the TV set, if one could call it that, could have been nothing other than the basketball. By some strange magic mechanism it had invaded time and brought back from the past a moment of high crisis.