В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
Обняла женщину, прижалась губами к щеке:"
"— Мама, даже не знаю, что сказать… Спасибо вам с отцом, — только и смогла вымолвить, вытирая набежавшие слёзы и всхлипывая от переполнявших душу эмоций.
Вспомнился отец, его большие, надёжные и крепкие руки, тёплый взгляд серых глаз, сдвинутые на лоб очки.
— Не нужно благодарить, Олюшка, — зашмыгала носом женщина. — Лишь бы ты была счастлива.
— А Светлана? Может быть, нужно…
Мать не дала договорить:
— Она своё давно получила. Ей грех жаловаться.
Ольга удивилась.
Мама порывисто прижала Ольгу к груди и поцеловала в лоб:
— Ты другая. Я часто думаю, что было бы… — осеклась, опуская глаза. Вскинула их на дочь: — Егор тебя очень любил. Да и как не любить? Ласковая, послушная, умненькая… Что-то я расчувствовалась, — вздохнула глубоко, словно сбрасывая с плеч неподъёмный груз. Улыбнулась сквозь слёзы: — Ты не тяни с продажей. Роман Борисович живёт в Озёрске. Помнишь, к бабушке туда ездили пока не забрали её сюда? Надеюсь, он жив.
Уже на пороге квартиры мама прикрыла дверь и тихо, наставительно сказала дочери:
— Смотри, никому не проболтайся. Думаю, учить тебя не нужно, — поцеловала её в щёку. Бережно стёрла след от помады. — Через два дня навещу. Лечись, моя золотая, — вздохнула облегчённо и улыбнулась, махнув на прощание рукой.
Глава 4
Отложив в сторону потрёпанную записную книжку отца, Ольга перебирала пожелтевшие газетные вырезки в его замусоленной папке.
Как и тогда, её ничего в ней не заинтересовало. И эти чёрно-белые фотографии не самого лучшего качества она тоже держала в руках. Если два года назад они не вызвали интереса, то сейчас… Ольга, подойдя к окну и отдёрнув штору, рассматривала изображения пяти монет, расположенных в один ряд и отснятых с двух сторон.
Пять? Мать говорила о четырёх монетах, — удивилась Ольга, откладывая карточки и переходя к изучению записной книжки.
Последняя запись была сделана восемь лет назад. Отец заменил старую книжку новой, отправив первую в архив.
Зная его как чрезмерно добросовестного и аккуратного в мелочах человека, она листала книжку, убеждаясь в этом.
