В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе.
Мартин затряс головой:
— Погодите, это же…
Стэнли кончиками пальцев утирал выступившие от смеха слёзы в уголках глаз:
— Мадам Ле Бретон… наша… А ведь стоит проверить, — глянул он на неё улыбаясь.
— Проверяйте, — наклонила Ольга голову, упираясь ладонями в край стола. Перестали дрожать руки. Лишь дыхание, повинуясь неровному ритму сердца, выдавало сильное волнение.
Она слышала громкое прерывистое сопение мужчин.
Чей-то протяжный тёплый выдох привёл в движение прядку выбившихся коротких волос. Защекотало шею.
Мужской палец невесомо коснулся её кожи, отогнул ворот платья, тронул родовую отметину.
Внезапное прикосновение вызвало озноб — мимолётный, жалящий.
В один миг весь мир сосредоточился в месте прикосновения.
Кровь ударила в голову; зашумело в ушах.
Женщина почувствовала недоумение и растерянность.
В груди рядом с сердцем, где совсем недавно селился страх и неуверенность, затеплилась горячая искра.
Перед глазами взметнулся костёр. Взорвался, оглушил. Ударил в сердце, вышибая воздух из лёгких.
Вслед за волной жара по телу прокатилась отрезвляющая волна холода, заставив поморщиться от боли в груди.
Ольга выпрямилась, расслабляясь, так и не поняв, на чьё прикосновение отозвались её тело, сердце и душа.
Стэнли оттянул воротник рубашки, откашлялся и прошептал:
— Она… наша… кто?
Вознеся взгляд к потолку, Мартин задумчиво огладил бородку:
— Садитесь и рассказывайте.
Отыскав взором красную книгу на софе, указал на неё:
— С самого начала. Всё, как на духу.
— А фолиант? Есть надежда восстановить его? — спросила Ольга.
Его сиятельство с сомнением качнул головой:
— Я не знаю такого мастера.
Глава 40
Ольга вернулась на софу и, прикрыв мобильный телефон складкой платья, положила на колени дневник. Полистала его в раздумье, пока мужчины разворачивали кресла и удобно в них устраивались."
"— Начну с истории моих приёмных родителей, — вздохнула она. Разговор предстоял многоступенчатый, сложный. — С того времени, как я появилась в их семье.
Рассказывала коротко, не вдаваясь в подробности семейных неурядиц. Излагала факты, ничего не приукрашивая и не сгущая краски. Будто пересказывала историю жизни незнакомой женщины, справлявшуюся в одиночку с обрушившимися на неё трудностями.
Её слушали.
Если граф с задумчивым спокойствием наблюдал за живой мимикой необычной гостьи, изредка опуская взор на её руки, лежащие на переплётной крышке красной книги, то виконт выглядел несобранным.
