В мире, где дикие природные силы властвуют над людьми, Ольга чувствует себя как живой инструмент в руках божественных мук. Падение омывает ее, словно камни падающей реки, и каждая секунда уносит последнюю каплю воздуха из легких. Вспышка света, сопровождаемая грохотом вырывающихся из земли стволов деревьев, дает ей возможность вздохнуть перед жуткой судорогой, которая охватывает ее тело, как будто кто-то раскалывается на части сам по себе....
Стиснув зубы, он стоически ждал положенного часа.
Ждал плохих вестей.
Ольга столкнулась с мрачным взором его сиятельства и обмерла. Показалось, дай ему волю, он её…
Если не убьёт, то покалечит, — вздохнула она и твёрдой походкой направилась к нему. На неё сердились, и она знала за что.
— Вы просили принести, — невозмутимо сказала она, кладя книгу на край стола.
Заметив ажурную головку ключа, торчавшую из замка верхнего выдвижного ящика, подавила отрывистый вздох.
— Вы себя хорошо чувствуете? — спросил граф, забирая томик стихов.
— Достаточно хорошо, чтобы находиться в этот час здесь.
Знала, что при таком освещении выглядит не ахти, но ничего не поделаешь. Да и Мартин выглядел не лучше. Небрежность сквозила во всём его облике: на рукаве расстёгнутого пиджака серело пятно побелки, шейный платок отсутствовал, глаза горели сухим непримиримым блеском, вокруг них залегли тени, бородка отросла. Сведённые брови усиливали сходство мужчины с кровожадным пиратом. Не хватало треуголки, лихо надвинутой на лоб.
Послышавшийся возглас от камина заставил Ольгу обернуться.
Стэнли, — не удивилась она. Ближайшие сутки отец и сын должны провести рядом. А вот кто сидел в соседнем кресле, она не видела. Всё, что удалось рассмотреть — это носок сапожка, выглядывающий из-под низа светлого платья, изящная рука, лежащая на подлокотнике, и тёмный длинный локон на плече.
Женщина? В такой час? — изумилась Ольга.
Виконт поднялся и вальяжной походкой подошёл к ней, приветствуя наклоном головы.
— Что с вами случилось? — вперила она взор на его правую забинтованную руку, покоящуюся на широкой перевязи.
— Неудачно налетел на преграду, — усмехнулся он, косясь на кресло у камина. — Пустячная рана, — заискрились глаза весельем.
Ольга сгорала от любопытства, гадая, кто та женщина, которая не считает нужным с ней поздороваться и осмеливается поздним вечером находиться без компаньонки в обществе двух холостых мужчин? Себя, как родственницу, она в расчёт не брала. И, судя по всему, незнакомка причастна к травме его милости.
На ум пришло только одно имя.
Ольга посмотрела на Мартина, увлечённо листающего томик Байрона, оставила Стэнли и направилась к камину.
— Шэйла, — выдохнула она, всматриваясь в её бледное аристократичное лицо.
Она изменилась. И дело было не в сменившемся цвете волос и дорогом платье. От неё исходила уверенность, спокойствие и успешность.
— Баронесса Спарроу, — поправила она её с прежней неприязнью.
