В ужасающем скачке над городом и за его пределами, невесомое создание излучает необычайную мощь. Оно мчится по черепичным крышам кварталов, сбегая в Сеттльмента с его рациональной геометрией, прежде чем стремительно летит в сторону безбрежных морских просторов и наконец останавливается....
Мочевой пузырь акулы тоже не понадобится.
– А что нам понадобится? – тихо-тихо, словно боясь спугнуть добычу, спросил Тамба.
Его племянник весь подался вперёд, не сводя глаз с гайдзина. Тот отвернулся и через открытое окно смотрел на улицу. Кажется, его чем-то заинтересовал висевший на столбе синий ящик с двумя перекрещёнными почтовыми рожками.
Ответ состоял из одного слова:
– Почтальон.
Дядя и племянник переглянулись.
– Который носит письма? – уточнил дзёнин.
– К-который носит письма.
Полная сумкаЛюбви, радости, горяУ почтальона.
Срочная городская почта, одно из удобнейших достижений девятнадцатого столетия, в Сеттльменте появилась недавно, и оттого жители прибегали к её услугам чаще, чем того требовала истинная необходимость. Почтальоны доставляли не только официальные письма, скажем, адресованные из торговой фирмы на Мэйн-стрит в таможенную контору на Банде, но и приглашения на файф-о-клок, рекламные листки, интимные послания, даже записки от жены мужу с сообщением, что пора идти обедать.
Не прошло и получаса после того, как Фандорин бросил конверт с пятицентовой маркой «молния» в щель под перекрещёнными рожками, а уже подъехал на пони молодец в щегольском синем мундире, проверил содержимое ящика и зацокал вверх по булыжной мостовой – доставлять корреспонденцию адресату: Блафф, №130.
– Что в конверте? – в четвёртый раз спросил Тамба.
Первые три попытки результата не дали. Лихорадочное оживление, с которым Фандорин надписывал конверт, сменилось апатией. Обращённых к нему вопросов гайдзин не слышал – сидел, безучастно глядя на улицу, время от времени начинал хватать ртом воздух и потирать грудь, словно жилет был ему слишком тесен.
Но старый Тамба был терпелив. Помолчит-помолчит – и снова спросит. Потом ещё.
Наконец, дождался ответа.
– А? – встрепенулся Эраст Петрович. – В конверте? Стихотворение. Как только Сирота его прочтёт, сразу сорвётся. И проедет вот по этой улице, через м-мост. Один.
Про стихотворение Тамба не понял, но расспрашивать не стал – не имело значения.
– Один? Очень хорошо. Мы его схватим, это будет нетрудно.
Наклонился к Дэну, быстро заговорил по-японски. Племянник кивал, повторяя:
– Хай, хай, хай…
– Не нужно его хватать, – вмешался в деловой разговор Фандорин. – Достаточно, если вы просто приведёте его сюда. Сможете?
* * *Сирота появился очень скоро – Тамба едва успел подготовиться.
Раздался частый стук копыт, и из-за поворота вылетел всадник в шляпе-панаме и светло-песочном костюме.
