Автор
В чернилах смерти и алмазах страстей — Эта история о молодой историографе, воссоздающей жизнь древнего галлия через очаровательные детали жизни и трагедии жителей. Вера находит неожиданный ключ к пониманию прошлого, открывая темные стороны истории изнутри, как саламандра мифическая, но реальная в повседневной жизни....
В твоих руках те самые алмазы, которые ты не сумел сберечь. Кэтти… Джон… Джон и Кэтти… Абберлину ничего не надо. Пусть эти двое будут свободны.
– Будь по-твоему. – Женщина в белом бьет тебя по ладони, и алмазы летят на узорчатый пол. – А ты останешься со мной.
– Да.
Ты свободен. Смерть обнимает тебя, и белые одеяния становятся красными.
– Кэтти? – Ты берешь ее за руку, касаясь губами пальцев. – Кэтти…
Запоздало вспоминаешь, что в Индии красное надевают невесты. И смеешься.
– Идем, – говорит она.
– Куда?
– К морю.
И какая разница, что это море – огня?
Тело инспектора Абберлина найдут на углу Бак-Роуд. Вскрытие покажет множественные внутренние кровоизлияния. Однако полиция, целиком сосредоточенная на убийстве Мэри Келли, не обратит внимания на эту, пусть и странную, но все же естественную, по общему убеждению, смерть.
В конце концов, Абберлина недолюбливали.
Улицы Лакхнау вымощены драгоценными камнями. Я падаю на колени и пытаюсь вырвать их из оправы мостовой, но камни не поддаются.
– Отчего ты плачешь? – Она всегда появляется неожиданно.
У нее лицо Мэри и рыжие волосы. На ней белое платье в красных кровяных пятнах. Порой они складываются в узор, порой остаются лишь пятнами.
– Я не могу вытащить камень! – жалуюсь я детским голосом.
Она качает головой и отворачивается. Уходит. Я бегу следом. Кричу:
– Стой!
Не слышит.
– Пожалуйста!
Она останавливается на углу Бак-Роуд. Я убивал на этом месте. И тут же оставил Абберлина. Он еще дышал, но…
– У меня не было другого выхода!
Обхожу ее, пытаясь заглянуть в лицо.
– Или он, или я! Думаешь, он оставил бы меня в покое? Нет! Зато я оставил в покое город! Мне больше не хочется убивать! Не хочется, ты это понимаешь? И значит, он победил!"
"Смерть смеется, но из глаз ее сыплются слезы, прозрачные, разноцветные, они на лету превращаются в алмазы.
Желтый. Синий. Красный. И зеленый тоже.
Камни возвращают меня в реальный мир, не обрывая нити размышлений.
Зеленый я продал, ведь нам с Мэри нужен дом попросторней. А красный и желтый оказались с трещинами. Пришлось разделить. Я попросил сделать моей саламандре красные глаза, а ювелир предложил изготовить и перстень в том же мотиве.
Что ж, идея неплоха.
