Утром 6 апреля 1945 года советские войска готовятся к штурму Вены. Южной и восточной фронтами атакуют две гвардейские армии — 4-я и 9-я. Гитлеровцы упорствуют в сопротивлении, оставаясь последним бастионом на пути к южной Германии. Таможенники и местные жители наблюдают за боем из окна кафе, пытаясь разобраться в происходящем....
Сверху застучал пулемет, усиливая панику.
– Суки, обложили! – прорычал Мартынюк.
Он палил не глядя, кричал что-то дикое – пока не споткнулся и не покатился под ноги Калинченко. Тот ненадолго пережил товарища, выхватил гранату из подсумка, но не успел вырвать чеку – повалился на мертвого товарища.
Пятился Бурзин, щедро опустошал магазин. Охнул Пушкарев, схватился за простреленный живот, упал на колени. Тобиас вскинул карабин, успел произвести пару выстрелов, пока очередь в упор не швырнула его в обрыв.
Истошно кричала Микаэла.
– Командир, уйди на хрен! – коршуном налетел Булычев, повалил Андрея и сам повалился – и вовремя, рой свинца рассек воздух. – Уходи, командир, я прикрою! Давай на тропу, там, кажется, нет никого…
Булычев опять был на ногах, отбросил пустой автомат, выхватил «ТТ», бросился на врага, спеша опустошить обойму. Андрей не собирался спасаться бегством. Все кончено, он должен умереть вместе со всеми, а секретную лабораторию пусть ищут другие.
Немец хладнокровно бросил гранату. Она рванула у Булычева под ногами, старшего лейтенанта – вернее, то, что от него осталось, – отбросило в сторону. Дымом заволокло поляну на краю обрыва.
Немцы благоразумно попрятались. Кто-то рассмеялся, сидя за камнем. Взрывная волна ударила по голове, сбила с ног.
Сознание практически отсутствовало. Затряслись кусты, кто-то выскочил из них и пробежал мимо, отдавив ему ногу. Неподвижного офицера посчитали убитым. Немцы гомонили, как сороки, смеялись: мол, эти русские с 41-го ничуть не изменились!
Над полем боя еще витал пороховой дым. Контузия была чувствительной, сознание держалось на тонкой ниточке.
