Алтын-Толобас — это история любви в стихах на границе двух стран. Когда поезд покидает Латвию и приближается к России, главный герой Николас не может слушать беседы пассажиров — он завороженно смотрит окна, словно пытаясь запечатлеть эти последний миги перед переходом....
Ход стал еще уже, стены скрежетали по плечам с обеих сторон.
Головой в железной каске капитан стукнулся о камень. Неужто тупик? Нет, просто следующий пролет, надо развернуться.
Миновал еще четырнадцать ступеней – железная дверка. Заперта, а вышибать нет времени.
Снова пролет, снова дверка. То же самое – не открыть.
Выше, выше. Быстрей!
Вот ступеньки и закончились. Карабкаться дальше было некуда. Жильцы до лестницы еще не добрались, но скоро доберутся.
Всё, конец.
Он заметался на тесной площадке, беспомощно зашарил руками по стенам.
Не задумываясь о смысле и природе явленного чуда, Корнелиус ринулся вперед. Проскочил комнатку со стульчаком (никак нужник?), потом помещение побольше, с бархатным балдахином над преогромной кроватью, вылетел в молельню.
Множество икон, на золоченых столбиках горят свечи, а перед узорчатым, инкрустированным самоцветами распятием стоит на коленях бородатый мужик в белой рубахе, жмется лбом в пол.
Услыхал железный грохот, подавился обрывком молитвы. На капитана обернулось застывшее от ужаса лицо – пучеглазое, щекастое.
– Воренок, – просипел великий государь Алексей Михайлович. – За мной пришел!
Пухлой, в перстнях рукой царь ухватил себя за горло, зашлепал губами, а из толстых губ несся уже не сип – сдавленное хрипение.
Надо же случиться такой незадаче – испугал неожиданным появлением его царское величество! Кто же мог подумать, что тайный ход выведет в государев апартамент?
Корнелиус кинулся к монарху, от ужаса позабыв русские слова.
– Majestat! Ich…[16] Алексей Михайлович икнул, глядя на завешенное белым лицо с двумя дырками, мягко завалился на бок.
Беда! Лекаря нужно.
Из молельни капитан выбежал в переднюю, срывая на ходу маску. В дверь торопливо застучали – Корнелиус шарахнулся за портьеру. Постучали еще, теперь настойчивей, и, не дождавшись ответа, вошли: трое в белых с серебром кафтанах – комнатные стольники, за ними еще дворяне, некоторые в одном исподнем.
– Государь! – загудели разом. – В терем злодей пролез! Пришли оберегать твое царское величество!
Оберегателей набилась полная передняя – многим хотелось перед государем отличиться. Когда капитан потихоньку вышел из-за портьеры, никто на него и не глянул.
В вестибюле (по-русски – он назывался сени) на Корнелиуса налетел окольничий Берсенев, жилецкий начальник.
