Алтын-Толобас — это история любви в стихах на границе двух стран. Когда поезд покидает Латвию и приближается к России, главный герой Николас не может слушать беседы пассажиров — он завороженно смотрит окна, словно пытаясь запечатлеть эти последний миги перед переходом....
Седой остался с носом и при этом без рук: его левая рука, Владимир Иванович Сергеев (большой был грешник, да простит его Господь) отсекла правую руку, нехорошего человека Шурика (этого Господь все равно не простит, так что и просить не буду). Отсекла – и сама отсохла, потому что Гиви нашего полковника застрелил. Жалко, конечно, а как было не застрелить? Ну да ничего, адвокаты у меня первоклассные, они докажут, что это была адекватная самооборона. Разрешение на оружие у Гиви имеется, всё честь по чести. Его ребята – вот молодцы – сняли скрытой камерой, как Седой с Сергеевым встречался, и с Шуриком тоже.
Иосиф Гурамович сладостнейшим образом улыбнулся, а Николас, глядя на приятно округлое, в бульдожью складочку, лицо банкира, испытал чувство, близкое к умилению. Прав мудрый шеф-редактор журнала «ТелескопЪ», задумавший сделать спецномер о цивилизационных процессах в российском бизнесе.
– Вот как у нас нынче, Николай Александрович, – скромно сказал Большой Coco, будто подслушав мысли Фандорина. – Все проблемы решаем культурно, по закону. Время пиратов вроде Седого уходит в прошлое.
– А утаивать клад, принадлежащий государству, это тоже по закону? не удержался от выпада Николас.
Иосиф Гурамович обиженно надул губы – Слушайте, нельзя же всё сразу. Вчера еще по деревьям лазили и друг друга кушали, а сегодня уже улицу на красный свет не перейди. Постепенно надо, потихоньку. Эволюционным путем. Немножко помухлевать – это можно, это по-людски. А друг друга мочить почем зря – это, извините, уже анахронизм. Я мочить буду, потом меня или моего ребенка замочат? Да! оживился Габуния и зачем-то кинулся к стенному шкафчику.
