— Стоп! — приказала сестра Цезария. Отступая от гигантских ворот, она прижимала пальцы к вокс-бусине в ухе. — Закрыть двери! Запереть их сейчас же!
Услышав, что им велят дать задний ход, «Гончие» злобно зарычали, но прекратили толкать створки. Как только титаны взялись исполинскими кулаками за цепи, идущие к ручкам-кольцам, по спине Диона пробежал холодок — ощущение глубинной неправильности такого решения.
— Погоди, что ты делаешь? — вмешался Йасу. — Мы должны немедленно войти туда.
Лавентура враждебно уставилась на него.
— На Камити-Сону напали, — заявила она. — Посадочные отсеки кишат зверями и предателями. Враг доставил сюда боевые машины, и наши «Гончие» нужны для борьбы с ними.
— Сначала открой врата, потом отошли титанов, — потребовал Пром.
— Времени нет, и мое решение окончательно.
Глаза Бъярки словно бы подернулись инеем.
— Абордаж — отвлекающий маневр, — произнес воин. — Изнутри тянет малефикарумом.
— Чего еще ты ждал от острога Псайканы? — Цезария насмешливо улыбнулась, но Бёдвар покачал головой.
Сестры Лавентуры вознегодовали в ответ на столь неприкрытую угрозу, а «Кастеляны» активировали оружие в конечностях, готовясь стрелять по команде хозяйки.
— Здесь распоряжаешься не ты, Волк, — сказала Цезария.
— Именно так, — согласился Нагасена, поклонившись ей в знак уважения, — но все же он прав. Нужные нам узники там, за порогом. Противник знает это и пытается отвлечь нас.
Обдумав доводы агента, Лавентура кивнула.
— Что ж, ладно, но я не отправлю с вами воительниц, кроме тех, кто уже внутри.
Бъярки усмехнулся. У него вышел низкий, сиплый рык.
— Не бойся, — ответил фенрисиец. — Мы знаем, как истреблять малефикарум.
Изумленный и запыхавшийся Лемюэль выбрался на верхний ярус зала. Лестница заканчивалась в середине уровня с камерами, и по обеим сторонам от нее тянулся ряд из пятидесяти неосвещенных дверных проемов.
Гамон опустился на колени, парализованный страхом, и спрятал лицо в ладонях. Его сердце билось слишком часто и громко: казалось, кто-то стреляет над ухом арестанта. Лемюэль старался отвлечься от доносящейся снизу жуткой какофонии — воя кошмарных монстров в похищенных телах, маниакального хохота безумцев и тошнотворных звуков, с которыми чудовища пожирали людей.
— Идем! — крикнула Шивани. На гладких каменных стенах у нее за спиной бешено плясали отсветы огня. — Вставай!
— Зачем он здесь? — простонал Гамон. — Что это значит?
Лемюэль трясся всем телом. Азек Ариман пришел сюда!
«Неужели Тысяча Сынов никогда не оставит нас в покое?»
Парвати опустилась на колени рядом с ним.
— Я не знаю, — произнесла женщина, и Гамон не совсем понял, на какой вопрос она отвечает — произнесенный вслух или заданный в мыслях.