Афоргомон все еще держал на руках незнакомую узницу. Азеку сейчас было не до сантиментов, и он не собирался спасать даже уроженку Просперо. Воин протянул демоническому ёкаю Камиллу.
— Возьми госпожу Шивани, а эту брось, — велел Ариман.
Автоматон отшвырнул женщину с Просперо и схватил Камиллу, заломив ей руку за спину.
— Нет! — закричала Шивани. — Не надо! Трон, нет! Чайя! Прошу вас, не надо! Чайя!
— Камилла! — Упавшая арестантка попыталась встать, но получила удар наотмашь от Афоргомона, распласталась на полу в углу камеры и уже не поднялась.
Азек вышел из камеры в удушливое облако пыли, что сыпалась откуда-то сверху. Быстро шагая по рушащейся галерее, воин добрался до застрявшей в стене головы «Гончей». От нее к «Разбойнику» внизу уходила туго натянутая дрожащая цепь.
Ёкай следовал за Ариманом, толкая перед собой Шивани. Камилла плакала и отбивалась.
— Пожалуйста, Азек, возьми и Чайю, — взмолился Гамон.
— Женщину с Просперо? Она спутница госпожи Шивани?
— Она бесполезна, — ответил легионер. Вокруг него плавно опадали хлопья несгоревшего пороха, напоминавшие светляков.
— Бесполезна? — потрясенно повторил Лемюэль. Край расстрелянной галереи осыпался, сошла новая лавина обломков. — Нет бесполезных людей!
— Отчасти верно, — согласился Ариман, — но одни все же полезнее других.
Впереди воины Тысячи Сынов уже лезли к «Разбойнику» по натянутой цепи со звеньями метровой ширины и двухметровой длины. Санахт уже стоял, пригибаясь, на верхушке панциря «Залголиссы»; рядом Азек заметил легионера с лицом, не соответствующим его ауре.
Последними до импровизированного моста добрались Ариман и ёкай. Менкаура ждал их, прижимая латные перчатки к черепу «Гончей», которая скрежетала, сдвигаясь с места.
— Успехи ордена Погибели не перестают изумлять меня, — произнес адепт Корвидов сквозь сжатые зубы. Бронзовая голова вновь дернулась, кладка вокруг них раскрошилась. — Но вам лучше бы поторопиться.
Цепь вибрировала под ногами бойцов Тысячи Сынов, понемногу вытягивая останки титана из пролома, как гнилой зуб из десны.
Если бы не чары легионера, она бы уже выпала.
— Менкаура… — начал Азек, когда Афоргомон запрыгнул на мост. Создание несло Камиллу с легкостью, словно ребенка. — Тебе необязательно жертвовать собой.
— И все же я жертвую, — буркнул провидец.
— Воин Ультрамара сражается вместе с Волками?
Азек мысленно коснулся противников и почувствовал, как сознание рунного жреца словно бы когтями цепляется за его рассудок, подобно бешеному псу. Но среди прочих ощущалось также присутствие еще одного разума, идеально дисциплинированного. Так обучали только жителей Просперо и Пятисот Миров.
— Топор палача не ведает, куда упадет, — промолвил Азек.