Больше того, если бы не кин-щиты Тайных Скарабеев, каждый из которых обладал рангом философа, корвид бы уже погиб.
Ариман взобрался по склону из спекшихся, остекленевших камней и пыли. Советник лежал в тошнотворно неестественной позе, явно со сломанной спиной. Вот чем он заплатил за право стать носителем фантомной сущности примарха.
— Чертов глупец, — буркнул Азек, зная, что на месте Амона поступил бы точно так же.
Когда Ариман поднял собрата, с тела раненого осыпались сплавившиеся фрагменты брони. Под кожей советника, серовато-желтой, покрытой кровоподтеками, заскрипели раздробленные позвонки.
Амон глухо застонал от мучительной боли, его веки затрепетали.
Грохот падающих конструкций усилился.
Подняв голову, Азек увидел, как стальным градом несутся к земле куски верхних уровней пирамиды Фотепа. Тайные Скарабеи построились вокруг Аримана и советника, но надежды на спасение уже не оставалось.
— Это ты чертов глупец, — прохрипел Амон. — И всегда им был.
Закрыв глаза, корвид зарычал от бессилия.
Но смерть не пришла за ним.
Снова посмотрев вверх, Ариман понял, что огромная масса металла подрагивает, замерев в метре над ними, и не подчиняется капризной силе притяжения Мира Девяти Солнц.
— Почему мы еще живы? — вымолвил Азек.
Он взглянул на терминаторов, но даже Тайные Скарабеи не обладали талантами, необходимыми для такого свершения. Судя по аурам, воины изумились не меньше самого Аримана.
— Амон, твои чары? — спросил корвид.
Скрипнув зубами от боли, советник покачал головой.
— Невозможно, — сказал Азек. — Мы очистили автоматоны тартарухов от обитавших в них варп-сущностей.
— Я уничтожу тебя, чем бы ты ни был, — пообещал Ариман, направляя разум в боевые Исчисления.
Автоматон отступил на шаг, не опуская рук.
— О чем ты? — требовательно спросил корвид: у него зарождалось жуткое подозрение. — Что ты такое?
— Ты — Железный Окулюс, — выговорил Ариман, придя в ужас при мысли о том, что провидец «Торкветума» освободился из темницы-саркофага.
— И какая же у тебя цель?
С вершины своей пирамиды Амон наблюдал за тем, как «Кемет» движется навстречу буре. Дождавшись, когда фрегат скроется в облаках, советник усилием воли направил летающий трон жизнеобеспечения обратно в мастерскую.
Форма золотого сиденья Амона идеально повторяла очертания его искалеченного тела, а поднимающийся над затылком пси-капюшон позволял воину управлять всеми функциями своей передвижной темницы.
Спина советника так и не исцелилась.
