Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Габриель весь этот процесс показался тягостным, и она почти ничего не купила, кроме ниток и иголок."
"В отделе, где продавали ленты, девушка впервые заметила, что не всех покупателей Бог сотворил равными. Продавец показывал ленты какой-то пожилой даме, когда администратор подозвал его к герцогине Дайсон. Первая покупательница слабо возразила, но ей отказали во внимании. Габриель смутило, что только потому, что она герцогиня, ее должны пропускать остальные покупатели.
– Ах! – воскликнула Габриель, вспомнив, и устремила взгляд на мистера Фокса.
– Да, – сказал политик и понимающе улыбнулся.
У Габриель запылали щеки. Она никому не рассказывала об этом неприятном происшествии, тем более Кэму. Все начиналось так безобидно. Она просто предложила свой стул покупательнице, которая пришла раньше нее, и сказала продавцу, что подождет своей очереди. Администратор не желал этого допускать. Габриель настаивала. Произошел небольшой спор, но Габриель одержала верх. Пожилую леди обслужили.
– Мне жаль, если я смутила ее, – робко, словно раскаиваясь, произнесла Габриель.
– Смутили! Милая моя, Элизабет была просто очарована!
– Это действительно так? – спросила девушка, недоверчиво взирая на собеседника. Габриель беспокоилась из-за того, что подумает Кэм, если узнает, что она произнесла лозунг революции, да еще на людях!
Словно читая ее мысли, мистер Фокс спросил:
– Знает ли его светлость, что открыл сердце для республиканки?
Глаза политика смеялись, но то был не злорадный смех.
– Так я и думал, что нет, – заметил мистер Фокс. – Не волнуйтесь, это будет нашим маленьким секретом.
Габриель ни в коем разе не считала себя республиканкой, но благоразумно не стала дискутировать по этому поводу с мистером Фоксом.
Внезапно становясь серьезным, Фокс сказал:
– Я не друг вашему мужу, вам уже известно об этом. Не знаю, много ли для вас это значит, но вы можете рассчитывать на мою дружбу. Я далеко не каждому такое говорю, ваша светлость. Если когда-нибудь вам понадобится дружеская помощь, вы знаете, к кому обратиться.
Политик посмотрел в глаза Габриель. Энергии его взгляда хватило бы на гром и молнии.
