Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Нечего было и думать о том, чтобы ругать его за Голиафа и Маскарона. Англичанин не должен знать, что она разгадала его замыслы, до тех пор, пока он будет уже не в силах что-либо предпринять. Но было совершенно очевидно: герцог ожидал, что она станет ругать его за грехи, которые он совершил как ее муж. Габриель могла безнаказанно дать волю гневу."
"Не успела эта мысль отчетливо сформироваться у нее в голове, как ярость девушки взорвалась и вырвалась наружу, словно вулканическая лава. Ловким движением, которому ее научил Голиаф, Габриель с силой выбросила вперед обе руки и оттолкнула Кэма.
– Распутник! Обманщик! Плут! – в бешенстве закричала она и добавила парочку красочных французских эпитетов, от которых глаза Кэма восхищенно расширились.
– Теперь передо мной Габриель, которую я знаю, – радостно произнес он и приподнялся на локтях, чтобы лучше рассмотреть жену, которая металась вокруг него, делая широкие нетерпеливые шаги.
– Кто мне говорил, что влюбился в меня еще в Андели?! – кричала она.
– Это невозможно объяснить, но это правда, – признался Кэм, театрально вздыхая.
Голос Габриель звенел от эмоций:
– Лжец! Разве может мужчина, влюбленный в одну женщину, ложиться в постель с другой?
– Может, если думает, что женщина, которую он любит, недоступна, – веско заметил он.
– Мы обменялись клятвами перед Богом, – парировала девушка.
Она воспользовалась новым приемом, подумал Кэм, таким, который требует взвешенного ответа. Но не теперь. Они вернутся к этому позднее. Тем же оскорбительно благоразумным тоном Кэм сказал:
– Клятвами, которым мы оба абсолютно не собирались следовать.
На мгновение, всего на мгновение ветер перестал поддерживать ее паруса. Уперев руки в бока, тяжело дыша, сверкая глазами, Габриель смотрела на него в гневном молчании.
– А те ночи, когда ты тайком покидал Данраден?
– Какие ночи? – спросил Кэм, пытаясь выиграть время.
Он прекрасно понимал, о чем спрашивает Габриель. В те ночи он тайком уходил из замка, чтобы побыть с Луизой.
Девушка топнула ногой и наклонилась, чтобы оказаться с ним нос к носу.
– Где ты был? – прошипела она.
В голосе Кэма не было легкомысленности, когда он ответил:
– Ты знаешь, где я был. И я объяснил почему.
