Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Поначалу герцог был почти вызывающе непреклонен в решении никогда больше не обсуждать неприятную тему – Луизу Пельтье. Потом он изменил свое мнение, и когда они нежились в постели, отдыхая после бурных любовных ласк, как раз тогда, когда Габриель была наиболее уязвима, Кэм снова заговорил об этом.
Габриель перебила его.
– В этом нет необходимости, – сказала она. – Я простила, помнишь, Кэм? Забудь об этом. Я уже забыла.
– Тогда в чем дело? Почему ты так изменилась?
Габриель подарила мужу долгий поцелуй.
– Ты выдумываешь.
Кэм знал, что это не так, и не собирался принимать отговорок.
– Это потому, что я нарушил клятвы, данные тебе?
– Клятвы?
– Ты говорила, что мы обменялись клятвами перед Богом.
– Разве? Я не помню.
– Да, ты говорила это. Что ты имела в виду?
– Ничего. – Габриель потянулась, словно кошка, и Кэм прижал свое длинное тело к ней. – Наверное, я думала о дне, когда мы поженились.
– Что ты думала?
– Престранная вещь…
– Продолжай.
– Я почувствовала божественное присутствие. Помнишь, когда я встала на колени перед алтарем вместе с тобой? Я почувствовала присутствие.
– Я не считаю, что это глупо.
Габриель немного приподнялась, чтобы лучше рассмотреть мужа.
– Ты веришь в Бога, Кэм?
– Конечно. Это тебя удивляет? – В голосе герцога слышалась улыбка, когда он сказал: – Думаешь, я настолько испорчен, что могу не верить в Бога?
– О нет, – ответила Габриель. Ее язык заплетался, а глаза слипались, – даже дьявол верит.
Кэму пришлось немножко тряхнуть жену за плечи, чтобы привлечь ее внимание.
– Если мы повторим наши клятвы искренне, перед Богом, это удовлетворит тебя?
– Я и так довольна, Кэм, правда.
– Тем не менее…
Габриель приложила пальцы к его губам.
– В этом нет смысла, Кэм, – сказала она. – Бога нет, а если и есть, он не слышит меня.
Кэм был действительно потрясен этим спокойным заявлением и проявил больше грубости, чем хотел, когда усадил жену на кровати.
– Тебе заморочили голову всей это чепухой, которую несли Талейран и его головорезы во время революции. Бог существует, Габриель. Поверь этому. Не мы должны призывать к ответу Бога, а наоборот.
Глаза Габриель стали огромными от удивления.
– И это… говоришь ты, Кэм? – спросила она. – По твоему собственному признанию, прелюбодей и бог знает кто еще?
Кэм открыл рот и быстро закрыл его, проглотив гневный ответ. Прелюбодей.
