Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Господи, он ненавидел Нормандию! И нормандцы ему тоже не особо нравились – порода неотесанных провинциалов с вечно поджатыми губами и угрюмыми лицами. А меньше всего ему нравился замок Шато-Ригон. Это был свинарник. Но чего еще можно было ожидать, если люди Фуше – самые настоящие свиньи, сброд, который его начальник взял на службу прямо из канав Парижа? Они осквернили то, что когда-то было красивым, изящным зданием.
Десаз резко обернулся, когда открылась дверь. В дверном проеме появился доктор Маскарона. «Еще один неотесанный провинциал», – подумал Жерве, и ехидная улыбка исказила его красивое лицо.
– Ваша честь, – сказал он, вперив взгляд куда-то ниже подбородка Десаза.
Не успел Десаз сообразить, как отреагировать на это экстраординарное замечание, как один из мужчин, сидевших за карточным столом, встал и, шатаясь, подошел к ним. Это был Саварин, проныра и главный здесь после Фуше. Когда его рука опустилась на плечо доктора, старик заметно вздрогнул.
– Что, старый коновал? Уже соскучился по своим овцам и козам? Тебе что, не по душе наше общество?
Саварина чрезвычайно развеселила собственная реплика.
Старик сжался и плаксивым голосом сказал:
– Я никогда не пытался выдавать себя за кого-то, кем не являюсь. Я не врач, и говорил вам об этом с самого начала. Я лечу животных, а не людей.
Рука, лежавшая на плече старика, сжалась, и испуганного человечка грубо встряхнули.
– Ты врач, потому что я так сказал. А теперь иди лечи судомойку, мальчишку конюха или, еще лучше, загляни к своему пациенту наверху.
Кадык доктора тревожно подпрыгнул.
– Кто-то должен позаботиться о ней, – заныл он.
Десаз решил вмешаться.
– Почему ты не хочешь позволить старику позаботиться о кобыле, Саварин?
– Ему нельзя выходить из дома. Приказ Фуше, – ответил Саварин.
Этому аргументу нечего было противопоставить.
Десаз и Саварин собирались было отвернуться, когда низкий настойчивый вой снова задребезжал в воздухе.
– У меня есть два сына, – сказал доктор.
