Автор
Пораженный ужасом, молодой поэтический проповедник Остин стоял у окна тюрмерной башни над внутренним двором. Сквозь стекло он видел кровавую трагедию – сотни заключенных волокли к судьям, которые казнили их на месте преступления. Атмосфера Парижа в день свержения монархии была жуткой и наполненной ожиданием за новыми убийствами....
Девушка слишком быстро, слишком нетерпеливо для нетренированного слуха Саймона говорила по-французски, но он уловил суть сказанного. Если Кэм собирался содрать с него шкуру, к тому времени, когда все закончится, она сама сдерет шкуру с него… Лэнсинг покраснел. Такие слова! Раньше он слышал их только от моряков в портах Кале и Марали. И когда лорд стоял, остолбенев от изумления, он увидел, как Габриель бросилась к поручням.
Лэнсинг уже подумал, что упустил ее, но, пытаясь перелезть через борт, Габриель вскрикнула от боли и упала навзничь.
– Габи, что случилось?
Девушка дышала с присвистом, ей не хватало кислорода.
– Мои ребра, – смогла наконец вымолвить Габриель. – Я, наверное…
И она внезапно обмякла в руках Лэнсинга.
На мгновение Саймон засомневался, не обман ли это. Кэм абсолютно ясно дал понять, что девушка будет сопротивляться до конца. Но, взглянув на мертвенно-бледное лицо Габриель, Лэнсинг понял, что она не притворяется.
Как ранее Кэм, Лэнсинг отнес потерявшую сознание пленницу вниз. Пока Габриель не очнулась, Саймон надежно перевязал ее ребра полосками разорванной простыни. Когда девушка открыла глаза, Лэнсинг был наготове со стаканом бренди в руках. Лорд тоже заметил старые шрамы, и его снедало любопытство, откуда они взялись.
– Вы ужасно выглядите, – сказал Саймон и наклонил стакан, так чтобы бренди тонкой струйкой полилось в рот девушке. Габриель взяла стакан из его рук, и Лэнсинг присел на край койки.
– Выпейте это, – сказал он, и Габриель послушно сделала несколько маленьких глотков.
Постепенно краска снова прилила к ее щекам. Лэнсинг внимательно осмотрел Габриель и решил, что боксеры, лежа в нокауте, выглядят лучше.
– Почему вы не сказали Кэму о ребрах? – спросил Саймон.
– Зачем? Переломов нет.
– Как, испытывая такую боль, вы можете это утверждать?
– Я уже ломала ребра раньше и могу определить разницу.
Лэнсинг не в первый раз осознал, что под хрупкой внешностью девушки скрывались сердце и воля воина.
Голос Саймона был очень спокойным, когда он произнес:
– Я говорю вам это ради вашего же блага, Габриель: не идите против Кэма, иначе попадете в беду. И он не посмотрит, что вы девушка.
