– Сеньор, вы что, ясновидящий?
– Бывает иногда, – сказал я, прощаясь с ней.
– В чем дело? – хмуро осведомился Стив, когда мы снова тронулись в путь.
– Кажется, я знаю, о ком идет речь. – И я рассказал гробовщику о парне, который едва не наехал на меня в Ларедо.
– Ты уверен, что это он? – недоверчиво спросил Стив.
– Теперь, когда девушка упомянула о платке, – да.
– Ну-ка, опиши мне его подробно!
Чтобы сосредоточиться как следует, я глотнул виски из фляжки, которую предусмотрительно наполнил вчера вечером в гостинице.
– Так… Волосы светлые, телосложение худощавое. С виду – лет шестнадцати или около того. Черты лица правильные, цвет глаз я не заметил. В общем, симпатичный парень, тут сеньорита не наврала. Особых примет – шрамов или родинок – я не разглядел.
– Ерунда все это, – отмахнулся Стив. – Какого он был роста?
– Почем мне знать? – отозвался я, пряча фляжку. – Я и видел его с минуту, не больше.
Стив окинул меня критическим оком.
– Твой рост. Видишь, это совсем несложно.
– Стив, – промолвил я серьезно, – не надо меня измерять, это преждевременно. И к тому же плохая примета.
– Что? Так ты парнишку тоже знаешь?
– Он действительно показался мне не очень высоким, – заметил я задумчиво. – Я еще подумал, что он похож на подростка.
– Черта с два! – свирепо фыркнул Стив. – Подросток, тоже мне! Это Билли Мэллоун по кличке Пуля, мерзавец и ублюдок, каких мало. Он родом из Нью-Мексико, но ему пришлось бежать оттуда, когда он убил шерифа. Его схватил его же бывший дружок – за награду, ясное дело, – и сдал властям, но он опять сбежал. – Стив смачно сплюнул. – Недолго ему осталось бегать.
– Черт возьми! – сказал я, ошарашенный. – А ведь это и впрямь он! Я же читал разыскной лист на него. «Выглядит моложе своих лет», – сказано там. И еще, что он бесподобный стрелок, и так далее… Конечно, это он! Последний раз он удрал, когда его везли к месту казни.
Стив разразился длинной тирадой, смысл которой сводился к тому, что Билли Пуля был ему здорово не по душе. Я вполне отдаю себе отчет в том, что эти строки могут попасться на глаза ранимой леди нежного возраста, а потому истинные слова гробовщика унесу с собой в могилу, ибо они у любого, не только у леди, отбили бы охоту читать эти незамысловатые страницы.
– Однако я кое-чего не могу понять, – признался я.
