Считает дуэли варварским пережитком и восхищается охотой, не замечая, что она ничуть не лучше. Озеров стегнул коня и помчался вперед.
Шустрый Вьюн, у которого был самый острый нюх в округе, уже несся по следу, то и дело припадая носом к земле. За ним с заливистым лаем бежали остальные собаки, а за собаками скакали егеря и охотники. Даже Алеша Ромашкин, который довольно плохо держался в седле, старался не отставать от остальных.
Амалия поспешно натянула поводья, но Дженни никак не желала успокоиться. Она заплясала на месте, мотая головой, и заржала, роняя на мох пену с губ. Шляпка едва не свалилась с головы Амалии, девушка придержала ее свободной рукой и вдруг увидела в десятке шагов от себя, возле невысоких кустов, поджарого грязно-серого зверя. Обликом он отдаленно напоминал собаку, но достаточно было поглядеть на его оскал, чтобы понять, что никакая это не собака. Перед Амалией стоял волк.
Амалия оцепенела от ужаса. Волк лениво бил себя хвостом по бокам и глядел на нее, слегка щуря желтые глаза с узкими, как игла, черными зрачками. Забыв о ружье, Амалия вжала голову в плечи и вцепилась в поводья. Одна мысль овладела ею – бежать отсюда прочь, и как можно скорее!
И в это мгновение грянул выстрел.
– Са… Саша! Проснитесь! Да проснитесь же!
Солнце било молодому следователю в глаза, безжалостная рука трясла его, не давая опомниться.
Зимородков наконец смог оторвать голову от подушки, вгляделся – и оторопел, узрев перед собой Амалию Тамарину.
– Амалия Константиновна… – шепнул он. – А… Амалия?
Щеки Амалии пылали, волосы растрепались. Девушка явно была то ли рассержена чем-то, то ли не на шутку испугана. Александр потерянно огляделся. Что ж произошло? Что же могло случиться такого, чтобы барышня из приличной семьи рано утром пришла в комнату к нему, никому не интересному чиновнику 14-го класса? А он-то сейчас, наверное, хорош, выглядит, скорее всего, как пугало огородное… Но откуда этот странный, необъяснимый страх в глазах девушки?
– Амалия Константиновна, ради бога, извините. Я не…
Она замотала головой, показывая, что всякие условности теперь ни к чему, вернулась к двери и тщательно затворила ее. Зимородков сел на постели, натянув на себя одеяло по самые плечи. Он не знал, что и думать. Амалия привалилась всем телом к двери, тяжело дыша. Судя по всему, она находилась на пределе сил.
– Саша, – неожиданно промолвила она, – скажите мне откровенно: я похожа на белку?
– Что? – ошеломленно спросил Зимородков.
