Амалия нахмурилась и уточнила:
– Высокий блондин с военной выправкой?
– Да. Я сам видел его с четверть часа тому назад, но он исчез.
«Наверняка кто-то из людей Селени, – подумала Амалия. – Они следят за домом… и не оставят меня в покое».
– Наверное, кто-то просто гулял, – сказала она вслух. – Не обращайте внимания, Алексей Иванович.
«Нет, я не ошибался, она что-то скрывает, совершенно точно скрывает… И вряд ли то, что она скрывает, может быть чем-то хорошим. А впрочем, не все ли равно? – сказал себе Нередин. – Все это с сегодняшнего дня меня не касается. Довольно тайн, довольно секретов!»
Поэт сухо поклонился Амалии и офицеру, который не поднимал глаз, и вышел.
Едва он оказался за дверью, Шарль раскашлялся еще сильнее. Амалия встала с места и налила в стакан воды из графина, стоявшего на столе.
– Вот… Выпейте, и вам будет легче.
Офицер дотронулся до ее пальцев, державших стакан, и сжал их. Повисла томительная пауза.
– Какой я мерзавец! – проговорил Шарль с неожиданным ожесточением.
– Полно, шевалье, – возразила Амалия. – Выпейте.
Но он упрямо потряс головой:
– Вы заботитесь обо мне лучше любой сиделки, вы так добры ко мне, вы… А я свинья. Никогда себе этого не прощу.
– Чего не простите, Шарль?
Офицер виновато поглядел на нее, полез в карман и вытащил из него несколько смятых листков. Ничего не понимая, Амалия поставила стакан на стол, развернула листки – и увидела строку «Стихия плачет и тоскует…» и еще несколько, густо зачеркнутых.
– Вот, – устало проговорил Шарль. – Я их украл… у вашего друга поэта.
– Почему? – Амалия смотрела на него во все глаза.
– Вы спрашиваете меня почему? – Шевалье пожал плечами. – Потому что я свинья – вот почему. Помните, я рассказывал вам про Ла Палисса, с которым когда-то учился вместе? Он меня и уговорил. Я лечился у дрянного доктора в Шантийи, и мой бывший однокашник обещал устроить мне поездку в лучший санаторий, если я соглашусь им помочь.
Амалия начала понимать.
– Шпионить за мной? Так?
– Ла Палисс сказал, что раньше вы доставили им немало хлопот, – пояснил Шарль, откинувшись на спинку дивана. – Что теперь вы вроде бы отошли от дел, но с вами никогда нельзя быть ни в чем уверенным… И попросил меня проследить, что вы будете делать в санатории и с кем общаться. Я всегда знал, что Ла Палисс – набитый дурак, но подумал… В сущности, у меня не было выбора. Да и потом, у доктора Гийоме отличная репутация… И я согласился.
– Вы взяли наброски Нередина, потому что решили, что он тоже шпион? Так, что ли?
– Я не исключал такой возможности, – отозвался Шарль, жалобно глядя на баронессу. – Вы так мило с ним общались… А я ничего не смыслю в поэзии и не знаю ваших поэтов.