– Отойдите, отойдите, дайте ей дышать, – командовал кто-то сбоку глубоким голосом мадам Легран.
И Натали пропала, вместо нее показался поэт, а рядом с поэтом стоял Шарль де Вермон, совершенно целый и невредимый, но белый как полотно.
Тут Амалия так удивилась, что попыталась приподняться, но при столь простом движении у нее заныла вся левая часть тела.
– А, щучья холера! – вырвалось у молодой женщины. Ибо даже баронессам и самым утонченным особам приходится изредка выражать свои чувства посредством не самых утонченных слов. Выражение – скорее смешное, чем ругательное, – Амалия усвоила от своего деда-поляка, о котором ей много рассказывала мать.
– Уберите кошку, ей же больно, – сердито проговорил Гийоме.
– Мне не больно, – упрямо возразила Амалия. Поглядела на свою левую руку и увидела, что та вся забинтована.
– Вы помните, что с вами произошло? – спросил Шатогерен.
Амалия собралась с мыслями.
– Меня столкнули со скалы, – проговорила наконец. – С того же места, где… где упала мадам Карнавале.
– Вы видели того, кто это сделал? – вмешался Гийоме.
Амалия покачала головой:
– Нет. Он подошел сзади, я не успела его разглядеть.
– Значит, придется вызывать полицию, – заметил Севенн.
– Нет, – сказала Амалия, – не надо. Не надо полицию.
– Вы не хотите заявлять о том, что на вас напали? – удивился Гийоме.
– Нет. Не хочу. Санаторию это не нужно, особенно после всего, что здесь произошло.
«И потом, – подумала Амалия с внезапно вспыхнувшей злостью, – я все равно его найду. Сама. Если, конечно, там был именно «он», а не «она». А если второе, найду ее».
– Я не могу пошевелиться, – проговорила баронесса. – Доктор, я хочу знать правду. У меня сломан позвоночник?
Гийоме покачал головой:
– Нет. У вас сломана левая рука и повреждено плечо, но мы наложили швы и бинты. Кроме того, вы ударились о воду, что далеко не так безобидно, как может показаться. Не говоря уже о том, что вода была не слишком теплая, но по последнему поводу я уже дал указания мадам Легран. Она будет следить за вашим состоянием.
– Пока вам надо отдохнуть, – добавил Шатогерен.
Кошка снова попыталась лечь на поврежденное плечо и жалобно мяукнула. Мадам Легран вполголоса стала просить посторонних выйти из комнаты.
– Шарль, останьтесь, – попросила Амалия. Затем обратила взор на поэта: – И вы тоже. Я хотела у вас спросить… Шарль, вы его убили?
Офицер с поэтом обменялись растерянными взглядами.
– Госпожа баронесса, – вмешалась мадам Легран, – вам лучше сейчас не говорить много.
– Я не собираюсь говорить, – возразила Амалия. – Я хочу лишь услышать, что произошло на дуэли. Хофнер не пришел? Он отказался от своего намерения? Или… – Она нахмурилась.