— Дамы и господа, если меня приговорят к смертной казни, прошу вас не поминать меня лихом!
И Городецкий удалился — сияющий, спокойный, уверенный в себе как никогда.
— Меня разоблачат сразу или дадут мне время покаяться? — были первые слова Константина Сергеевича, когда он вошел в комнату для допросов.
Оловянные солдатики сурово косились на него из шкафа, но их взоры были ничто по сравнению со взглядом Амалии, которым она смерила Городецкого.
— Стало быть, это вы убили Беренделли? — холодно осведомилась баронесса.
— Боюсь, я никак не мог сего сделать, — промолвил адвокат, причем тон его вдруг изменился — стал каким-то неуверенным, извиняющимся. — Когда произошло убийство, я слушал чудесное пение барышни в гостиной. Так что, к сожалению, ничем не могу вам помочь.
— Нет, почему же, можете, — возразила Амалия. — Для начала скажите, зачем вы отправились к Беренделли?
— Дело в том, что мы ведем сейчас сложный процесс, — пустился в объяснения Константин Сергеевич, поглядывая на Билли, который ничем не обнаруживал свое присутствие и задумчиво смотрел в окно. — Вот я и хотел узнать, как он закончится.
— И что вам сказал хиромант?
— Его ответ, скажем так, меня не устроил, но я не стал его из-за этого убивать.
— Ладно, поговорим о другом, — спокойно сказала Амалия. — Ваш брат — бывший сослуживец Павла Петровича?
— И поэтому вы с ним оказались на вечере, верно?
— Вы очень умны, госпожа баронесса. — Теперь в тоне адвоката сквозил неприкрытый сарказм.
— Эмили, можно я выкину его в окно? — внезапно спросил баронессу Билли по-английски. — Очень хочется.
— Нельзя, мы еще только начали разговор, — ответила Амалия на том же языке, не переставая любезно улыбаться адвокату.
— Тогда после того, как ты закончишь с ним беседовать, — жалобно уточнил Билли. — А?
— Я же говорю, нельзя, — терпеливо повторила Амалия и перешла на русский. — Что за процесс вы ведете, Константин Сергеевич?
— Разве он имеет какое-то отношение к данному делу? — Адвокат был слишком хорошим юристом, чтобы отвечать прямо на любой поставленный вопрос.
— Зависит от ваших слов. Так что за процесс?
Константин Сергеевич пожал плечами.
— Мы защищаем интересы одного чиновника, чья жена была застрахована в страховом обществе «Надежда» на крупную сумму. Недавно она погибла, а страховое общество не горит желанием платить.
Константин Сергеевич откинулся на спинку стула.
— Даже если и так, что из того? Да, Вольдемар служил в «Надежде», но ему там не понравилось.
