Мысли ее постоянно возвращались к маленькому сыну; чем-то они напоминали круговорот, когда один обрывок мысли цеплялся за другой, и все эти обрывки могли быть внешне никак не связаны, но потом Амалия снова начинала думать о Мише, и так без конца.
Она была неспокойна, и то состояние лихорадки духа, которое она переживала, было для нее сравнительно новым. Когда женщина беспокоится о чем-то и когда мать беспокоится о своем ребенке – это совершенно разные переживания, несопоставимые по интенсивности. Но Амалия хорошо знала себя и почувствовала, что к ее беспокойству примешивается какое-то новое ощущение, с самим Мишей никак не связанное.
Амалия заворочалась в постели, пытаясь устроиться поудобнее, но сон забыл о ней, и она забыла о нем, как только осознала, что именно – кроме сына – ее тревожит. Вчера она услышала – или сама сказала – что-то, что было первым звеном к разгадке дела Луизы Леман. Интуитивно она нащупала ниточку, которую достаточно было лишь немного потянуть – и все, клубок бы размотался.
Мокроусов сказал, что убийца Надежда, а она сказала, что убил он. Нет, не то, все это мы уже сто раз проходили…
Кинжал, украденный из ящика… Не то."
"Кто вообще мог убить Луизу Леман? За что ее было убивать в самом деле, да еще так рассчитанно и жестоко? Почему жены Сергея Петровича умирали молодыми? Была ли их смерть насильственной, и если да, имела ли отношение к Луизе?
И тут Амалия поняла, каким образом были связаны все три убийства, – и клубок, вокруг которого она блуждала столько времени, стал разматываться на глазах.
– Нет, – воскликнула она, садясь на постели и отбрасывая обеими руками назад длинные светлые волосы, – этого не может быть!
Позвольте, а почему бы и нет? Разве не она сама вчера сказала…
– Ну конечно же, – бормотала Амалия, уставившись невидящим взором на пыльные бархатные портьеры на окнах, – с самого начала можно было понять, что тут что-то не так… И первую жену, и вторую отравили, но не из-за денег… Хотя нет, все-таки из-за них… Да, вот теперь все сходится. – Она глубоко вздохнула. – Но этого человека голыми руками не возьмешь. Убийство Луизы Леман было осуществлено так, что комар носу не подточит… Нужны доказательства… А откуда я их возьму?
Едва дождавшись утра, она послала три записки: одну – Сергею Петровичу, другую – доктору Гостинцеву и третью – Николаю Лаппо-Данилевскому.
– Делайте что хотите, сударыня, – сказал Мокроусов, которому Амалия путанно и довольно туманно объяснила, что от него требуется. – Не буду вам говорить о размерах моей благодарности, если вы наконец-то сумеете разобраться в этом деле. Лично я отдал бы половину своего состояния человеку, которому бы это удалось.