Автор
В ночи, где белый пар из ноздрей лошадей создает причудливую атмосферу, открывается мир бесшабашного веселья — фойе кружится хоровод масок, и на мраморной лестнице пышные Коломбин подают шальных гостей с конфетти и разноцветными блестками.
Похоже, «Амалия. Книги 1-5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
«Странно устроена жизнь! Когда мы только поженились, нам не хотелось расставаться ни на мгновение, а потом… Его служба, ребенок, его родственники, мои родственники, визиты, званые вечера… Все входит в какую-то размеренную колею, накал чувств проходит… То, что было чудом – любовь, – превращается просто в привычку, в одну из сотен привычек, из которых складывается жизнь… – Она завозилась в постели, устраиваясь поудобнее. – Кажется, я старею. Неужели мне когда-нибудь будет тридцать, а потом сорок, пятьдесят и так далее?»
По справедливости, после тридцати следует тридцать один, но не стоит слишком придираться к мыслям совсем молодой женщины, которая к тому же только что увидела дурной сон."
"«Я, наверное, буду похожа на маму, – размышляла Амалия. – Всегда прекрасно одетая, даже если она дома и не собирается никуда выходить, причесанная, с обручальным кольцом на пальце… Но почему-то хочется думать о ней, когда она была не одна, а с папой… Когда они сидели рядом за столом и она говорила что-нибудь забавное своим глубоким голосом и оборачивалась к нему, они переглядывались с видом сообщников и всегда начинали смеяться одновременно… А потом Костя заболел чахоткой, и от него, видимо, заразился и папа…»
На этом месте она остановилась, чтобы не вспоминать, что было дальше: смерть брата, смерть отца, безденежье – к семнадцати годам она хорошо знала, что такое удары судьбы.
«А Луизу поджидал другой удар: богатый отец, который, может быть, и не отец ей вовсе, да еще и убийца… А если это был не он? Если ее мать убила Надежда Кочубей, а жены Мокроусова все-таки умерли от естественных причин? Поговорю-ка я сегодня еще раз с Гостинцевым на всякий случай…»
Утром после завтрака она отправилась к своему старому знакомому и застала его в тот момент, когда он перевязывал бродячей собаке больную лапу. Завидев баронессу фон Корф, доктор смутился.
– Добрый день, сударыня… Я, конечно, не ветеринар, но считаю своми долгом сделать все, что можно, чтобы облегчить страдания животного…
– Это очень благородно с вашей стороны, – серьезно сказала Амалия. – Я вообще с подозрением отношусь к тем, кто не любит животных, детей или цветы. Обычно с такими людьми что-то не так…
Доктор Гостинцев усмехнулся и осторожно переложил собаку на подстилку в углу.
– Помнится, Сергей Петрович Мокроусов всегда говорил, что животные должны знать свое место, от детского крика у него болит голова, а цветы – каприз природы, которому дамы придают слишком много значения, – заметил он.
