– Ну да, ну да. Потом ее надо где-то держать, потом принести в дом, позаботившись о том, чтобы никто ее не заметил…
– Потом запереть в рояле, – закончил Полонский с подобием улыбки, – и к тому же постоянно следить, чтобы она не вырвалась и не ужалила своего… э… сообщника.
– Простите меня, – кротко сказал Орест, пожимая плечами, – но все это слишком смахивает на дешевый уголовный роман.[47]
– Все это просто глупо, – добавил Полонский. – С чего вы взяли, Амалия Константиновна, что кто-то хочет убить вас? Зачем кому-то вообще желать вашей смерти?
– Затем, – необдуманно ответила Амалия, – что он одержимый.
Орест открыл рот и озадаченно уставился на нее. Полонский выглядел совсем обескураженным.
– Видите ли, – заметно волнуясь, проговорил Саша, – мы считаем, что имеем дело с сумасшедшим.
– Ух ты! – сказал Орест с иронией. – Ну наконец-то мы добрались до сути дела. Вот об этом – поподробнее, пожалуйста. Что за сумасшедший и откуда он взялся?
Саша беспомощно оглянулся на Амалию. Почудилось ли ему, или она и в самом деле смотрела на него холоднее, чем обычно?
– Кажется, вы встречали Новый год в Париже? – спросил следователь у графа Полонского.
– Совершенно верно, – высокомерно ответил тот. – А что, это преступление?
– Нет, – сказал Саша. – Просто в новогоднюю ночь там случилось одно… происшествие, о котором много говорили.
Евгений задумчиво прищурился.
– Вы, случаем, не смерть Адриенн Дарье имеете в виду?
– Именно ее.
– Можете не напоминать мне о ней, – кисло скривился граф. – Эта особа испортила нам весь вечер.
– Как, вы были тогда в опере? – удивилась Амалия.
– Mais certainement[48]. Как можно было пропустить такое событие? Мы здорово веселились, праздник был замечательный, и вдруг поднялся крик, распорядители стали лихорадочно искать врача, все начали спрашивать, что случилось, уж не война ли с Германией, и тут оказалось… А почему это вас так интересует, если не секрет?
– А с кем вы были на балу? – вопросом на вопрос ответил Зимородков.
– Нас было трое: я, Никита и Митя.
– А вас там не было? – осведомился Зимородков у Ореста, который стоял за креслом Амалии, облокотившись на его спинку.
– Интересно, как я мог там быть? – раздраженно возразил князь. – Я в это время лечился на юге.
– В Ментоне?
– Да, именно там.
Саша и Амалия переглянулись. При желании Рокотов, конечно, вполне мог приехать в Париж из Ментоны в новогоднюю ночь. Вопрос в том, зачем ему это было нужно.
– Я все-таки не понимаю, – упрямо сказал граф, – при чем тут Адриенн Дарье.
– Вы считаете, что она умерла сама по себе? – в упор спросил Саша.
Граф Евгений с откровенной скукой пожал плечами.
– Милый мой, на кой, простите, она мне сдалась? Вульгарнейшая особа, дочка толстого денежного мешка.