Амалии сразу же бросилось в глаза, что ее подруга чем-то удручена.
– Знаешь, – внезапно сказала Муся, – когда я впервые услышала, что тебя преследует какой-то безумец, я решила, будто ты это все выдумала. А теперь я знаю: ты говорила правду.
– Муся, – сердито отозвалась Амалия. – Ну зачем мне выдумывать такое?
Муся пожала плечами.
– Ну, к примеру, чтобы еще сильнее вскружить голову тому, кто и так от тебя без ума, – ответила она.
Амалия озадаченно сдвинула брови.
– Ты о ком? – спросила она.
– О Евгении, например, – вздохнула Муся.
– Евгений меня терпеть не может, – возразила Амалия.
– Это ты его терпеть не можешь, – парировала несносная барышня, – а он к тебе неравнодушен. Я же вижу!
Амалия вспомнила, что Полонский вчера вытащил ее из воды, а сегодня нес караул возле ее комнаты, и не нашлась с ответом.
– А что такое случилось, что ты мне все-таки поверила? – спросила она.
– Как, ты разве не слышала о моем портрете? – удивилась Муся. И вслед за этим выложила ей всю историю.
Амалия побледнела и отодвинула от себя тарелку.
– Ты почему не ешь? – спросила Муся. – Попробуй – очень вкусно!
– Что-то не хочется, – проговорила Амалия."
"Значит, Зимородков прав, и они действительно имеют дело с сумасшедшим. Амалия поднялась с места.
– Ты куда? – встревожилась Муся.
– Мне надо поговорить с Сашей, – сказала Амалия. – Не беспокойся, я скоро вернусь.
Саша разговаривал с Архипом, дворецким Орловых. Завидев Амалию, следователь покраснел и вскочил с места.
– Что-нибудь новое появилось, Саша? – спросила Амалия.
Зимородков покачал головой.
– Я расспросил слуг, думал, может, кто-нибудь видел человека, входящего в беседку. Еще вчера утром Муся и ее отец любовались портретом и обсуждали, в какую раму его поместить. Потом заходил Митрофанов, проверил, хорошо ли засох лак, которым он покрывал картину. Все было в порядке. Значит, картина была изуродована уже после его ухода, однако слуги упорно утверждают, что в это время они никого возле беседки не видели.
Глаза Амалии сверкнули.
– То, что они никого не видели, еще не значит, что там никого не было! – не сдержавшись, выпалила она. – Или они просто-напросто лгут, покрывая кого-то!
Архип обиженно засопел:
– Ну, вы и скажете, барышня! Мы своим хозяевам больше сорока лет служим, а вы вот так сразу… Нехорошо, нехорошо!
Но Амалия, не слушая его, в бешенстве ударила ладонью по столу.
– Саша, так дальше не может продолжаться! Что мы ни делаем, он просачивается у нас между пальцев. Сначала отравленное молоко, потом змея, потом этот выстрел на охоте, вчерашнее происшествие на реке, изуродованный портрет… Он где-то близко, совсем близко! Отчего же мы его не видим? Ведь не может же он быть кудесником, в конце концов!
Она упала в кресло и прижала ладонь ко лбу.