– Воды!
– Воды сюда! Может быть, это обморок!
Но Зимородков, который первым ринулся в комнату, лишь только услышал пронзительный вопль Муси, медленно поднялся с колен и покачал головой.
– Оставьте, господа… Все бесполезно. Он мертв…
Муся рыдала, уткнувшись в плечо Ореста. Амалия, не отрываясь, смотрела на Сашу.
– Мертв? – переспросил фон Борн. – Отчего?
– Он пил лимонад из этого бокала, – подала голос Амалия.
Зимородков оглянулся, увидел лимонадную лужицу на полу, и лицо его приобрело суровое, сосредоточенное выражение.
– Так… Федор Иванович, доктора сюда, да поскорее! Я пока останусь здесь.
Фон Борн кивнул и поспешил к дверям.
– Господа… – бормотал потрясенный Митрофанов. – Господа…
Евгений поглядел на осколки бокала на полу и мрачно дернул щекой.
– Вы полагаете, его отравили? – спросил он у Зимородкова.
Следователь метнул на него быстрый взгляд.
– Я не исключаю такой возможности, – безнадежно отозвался он. – Что тут случилось? Я разговаривал с мадам Ренар…
А мадам Ренар уже стояла у дверей, держа возле глаз красный платок. Рыжие волосы под фантастической шляпкой подрагивали в такт рыданиям хозяйки.
– Ah, mon Dieu, mon Dieu! Quelle horrible mort![55]"
"– Он отпил глоток лимонада, – мрачно ответил Рокотов на вопрос следователя. – Потом упал. Вот и все…
Вот и все. Один глоток, и это безобидное, беззащитное существо было вычеркнуто из жизни… Амалия отвернулась. Бедный Алеша… Он не умел шутить, но всегда смеялся чужим шуткам. Он никогда не злился, даже не обижался, хотя обижали его – как она понимала теперь – довольно часто. Он был добрый, он был славный, он был такой человечный… Он был… И отныне она всегда будет говорить о нем в прошедшем времени… За что? За что ему досталась такая неожиданная, такая нелепая смерть? Всхлипнув, она опустилась возле тела Алеши на колени и сама, своей рукой закрыла ему глаза. Муся, увидев это, заплакала еще сильнее.
– Значит, он выпил лимонад… – бормотал Зимородков. – Вот как… Где он сидел?
Митрофанов молча показал ему на пустое место справа от себя.
– Та-ак… Значит, вот его тарелка… – И тут следователь нахмурился, увидев возле тарелки Ромашкина почти полный бокал лимонада. – А это еще что?
Художник несколько раз лихорадочно кивнул головой.
– Вот это я и пытался вам сказать… Он случайно взял мой бокал.
* * *Евгений Полонский замер на месте. Даже Муся, услышав слова Митрофанова, умолкла и с ужасом уставилась на него.
– Вы хотите сказать, – с расстановкой проговорил Зимородков, – что покой… что Алексей Ромашкин случайно выпил лимонад из вашего бокала?
– Да-да-да! – простонал Митрофанов. – Но, господи, что же это такое? Я не понимаю!
Зимородков и Амалия обменялись быстрыми взглядами. Дело начало приобретать совершенно другой оборот.