Подумать только, писал Евгений, он ведь недавно виделся с ней на каком-то вечере… Совсем недавно… Они дружили… в свете даже поговаривали одно время об их возможной свадьбе…
– Боже мой! – простонала Амалия.
«Возможная свадьба с Натали… Возможная свадьба с Анной… Помолвка с Жюли… И все девушки умерли!
Нет, тут не может быть простого совпадения. Не может, не может быть! Но зачем же… Зачем же он убивал их? Что они ему сделали?»
Господи, подумала с тоской Амалия, но он ведь сумасшедший, одержимый. Который вдобавок ко всему презирает и ненавидит свою мать. Если он перенес свою ненависть с нее на этих несчастных девушек… если он больше всего на свете боялся оказаться в том же положении, что и его отец…
Да, теперь все окончательно ясно.
И ничего не ясно! Амалия снова возражала сама себе. Если он больше всего на свете боялся женитьбы, почему же сватался к ней, Амалии? Она вспомнила его лицо, его руки, судорожно комкающие пару перчаток. Нет, он действительно страдал, получив отказ.
Страдать-то, он, может, и страдал, но это ни о чем не говорит. Если он безумен, то нелепо искать в его поступках логику. Нет, предположения ничего не стоят – она должна знать наверняка!
Амалия извелась. Положение, в котором она оказалась, было ужасно. Она перебирала доводы «за» и «против», пока наконец ее не осенила замечательная мысль."
"«Надо сделать так: сказать ему в глаза, мол, я все о нем знаю, и посмотреть, что он ответит. Саша, помнится, утверждал: если застать подозреваемого врасплох, он обязательно проговорится. – Она приободрилась. – Бояться мне совершенно нечего, я же видела, как Евгений ходит. Уверяет всех, что оправился, а сам сделает десяток шагов – и сразу же садится. Даже если он попытается что-нибудь со мной сделать, вокруг люди. Я позову на помощь, и тогда ему точно не поздоровится».
Она поднялась с кресла, расправила юбку, аккуратно сложила письма и убрала их в ящик комода, после чего вышла из комнаты и спустилась вниз.
– Архип, – спросила она у дворецкого, стараясь, чтобы ее голос звучал естественно, – ты не знаешь, где господин граф?
– Он вроде в большую оранжерею пошел, барышня, – отвечал дворецкий. – Во всяком случае, я его видел возле нее.
– Давно?
– Нет, барышня, только что.
Амалия кивнула и быстро побежала к выходу.
Она прошла мимо белых безглазых статуй, миновала фонтан с тоскующими от безводья купидонами и по узкой дорожке добралась до главной оранжереи. Толкнув дверь, Амалия вошла – и сразу же оказалась в другом мире. Здесь росли экзотические цветы самых невероятных расцветок, а воздух был тяжел, насыщенный теплом и влагой.
Прикусив губу, Амалия решительно зашагала вперед.