Дверь за ними захлопнулась, и в конце девятой главы наступила кромешная тьма.
Глава десятая,
в которой тайные агенты блуждают во тьме
– Рудольф!
– А?
– Вы где?
– Сам не знаю. Подождите, я к вам подойду… О, черт!
– Осторожнее!
– Дьявол, как тут темно!
– Вы себе ничего не сломали?
– Нет! Какого черта, спрашивается, я послушался вас и приперся сюда? Ради каких-то дамских пан… А-а!
– Осторожно, там где-то валяется галстук.
– Спасибо, я уже зацепился за него и упал. Вы очень добры!
– Рудольф!
– Ну что?
– Кузен, вы целы?
– Да. Знаете, чего я сейчас хочу?
– Чего?
– Быть круглым сиротой. Не иметь ни отца, ни матери, ни дяди, ни тети, ни отдаленной кузины!
– Ай, кузен! Это вы?
– Я. По-моему, меня нельзя спутать с мышью. Даже в темноте…
– Что вы делаете, кузен?
– Ищу фонарь.
– Вы не там его ищете!
Пощечина, как артиллерийский салют, прогремела на весь трюм.
– Знаете что, если вы так истолковываете мои самые невинные намерения, ищите свет сами!
– Кузен, вы не могли бы помолчать немного?
– Молчу. Надо же, по вашей милости я теперь замурован в трюме… Тьфу! Вся венская разведка будет надрывать животы, когда узнает, что…
Во мраке, как бабочка, вспыхнул огонек, и в его свете обнаружилось лицо Рудольфа – красное, удивленное.
– Что это? – моргая от неожиданности глазами, выдавил из себя он.
– Свеча, – довольно сказала Амалия. – Отправляясь сюда, я захватила с собой на всякий случай свечу и спички. За предусмотрительность.
– Знаете, кузина, – пробормотал вконец ошарашенный Рудольф, – я должен вас поцеловать.
– Вы уже пытались это сделать, – сухо оборвала его Амалия. – Учтите, что расплавленный воск очень горячий, так что лучше не злите меня. Идем!
– Куда?
– Искать «Леду».
– Вы в св-воем уме? – воскликнул Рудольф. От изумления он даже начал заикаться.
– Тогда сидите тут один в темноте и продолжайте мечтать осиротеть, я не буду вам мешать, – съязвила Амалия и повернулась, собираясь уйти.
Представив себе, как по нему во мраке начнут прыгать развязные мыши, германский агент похолодел.
– Ну, нет, – с жаром возразил он, кидаясь следом за огоньком, – ни за что!
Однако Амалия внезапно остановилась и посветила немного вбок. Взорам агентов предстали четыре простеньких чемодана, накрытые сеткой.
– Мой коричневый, – быстро сказала Амалия. Коричневый чемодан был больше остальных.
– Мой черный, – буркнул Рудольф нехотя.
– Тот, что с железной ручкой, тоже мой.
– Я беру серый.
Родовитый граф фон Лихтенштейн и его прелестная кузина (тоже, между прочим, из дворян), как самые обычные воришки, вцепились в сетку и обоюдными усилиями содрали ее. Корабль застонал и заохал. Рудольф позеленел.