– Ха! Мужа, говорите? – с кровожадным блеском в глазах бросил ей Рудольф, на всякий случай стискивая Вернера покрепче. – Когда я последний раз видел вас в Вене, вы были братом и сестрой, а еще раньше, в Страсбурге, вдовцом и экономкой!
– Мерзавец! Хам! – кричала «фрау Кляйн» в слезах. – Отпустите, отпустите моего Людвига, не смейте его трогать!
– Еще как посмею! – сипел Рудольф, багровея от натуги.
В отчаянии Вернер вцепился в створку дверей, но Рудольф разок ударил его лбом в лицо, применив прием, который бандиты называют «взять на кумпол», и австрийский агент обмяк, разжав руки.
– Ку-узен… – челюсти Амалии раздирала неудержимая зевота, – что вы такое творите?
– Не мешайте, Амалия, прошу вас! – огрызнулся Рудольф.
Он лягнул «фрау Кляйн», чтобы не путалась под ногами, вытащил Вернера на палубу и легко, как перышко, перекинул его через борт.
– My God![85] – вскричал маркиз Мерримейд, ставший невольным свидетелем этой сцены, и в ужасе выронил монокль из глаза.
– Он сошел с ума! – вторила ему жена.
– Кузен, кузен! – кричала Амалия.
Рудольф, не отвечая, тряс Вернера, которого держал за шиворот над пучиной.
– Отвечай, мерзавец, где «Леда»?
– Людвиг! – причитала «фрау Кляйн», заливаясь слезами. – Он тебя убьет!
– Что ты сделал с картиной? Отвечай, мерзавец!
– С какой… картиной? – Ноги бедняги Вернера болтались над океаном, жесткий воротник впился в горло.
– Сам знаешь!
– Не знаю!
– Нет, знаешь! Не зря же ты околачиваешься здесь!
– Ку… узен… а-ах! Перестаньте, умоляю вас!
– Кузина, прекратите зевать, вы меня проглотите!
– Людвиг! Чего он от тебя хочет? – лопотала «фрау Кляйн» в совершенном изнеможении.
– Я не нашел ее! – вопил Вернер. – Я вообще ее не искал!
– Врешь!
– Говорю вам: не нужна мне ваша «Леда»! И вообще, Рудольф, я больше не служу! Оставьте меня в покое!
– Кузен… а-ах! Будьте осторожны, не упадите за борт, прошу вас!
– Я все про тебя знаю! Это ты подлил мне снотворное, когда…
– Снотворное? Зачем?
– Сам знаешь!
– Да не знаю я ничего! Рудольф, прекратите, я боюсь высоты. Не знаю, что вы там себе вбили в голову, но я вам говорю: я ушел со службы!
– Ага! А что ты делаешь на «Мечте», да еще под чужим именем? Отвечай!
– Да потому что в Вене меня достали с этим треклятым Леонардо! – пропыхтел Вернер, барахтаясь в воздухе. – А мне уже сорок три! И тут я узнал, что мой дядя Отто умер в Америке и оставил мне наследство…
– Что ты такое плетешь?
– Дядя Отто, – хрипел Вернер из последних сил, – был паршивой овцой в нашей семье. Его никто не принимал всерьез. Тогда он уехал в Америку и разбогател. Поймите, Рудольф, я устал играть в эти игры! Я женился на Герде и сел на корабль, но вовсе не из-за проклятой «Леды», а чтобы востребовать наследство.