Размышляя о бывшем капитане российской армии, Сергей медленно въехал в заброшенный городок Кингстон. Время было ранним утром — 9:20. Он сбросил скорость, присматриваясь к странным для него белым домам и обычным магазинчикам, как бы захваченным из-под соуса.
— У нас при обыске отобрали сигареты. Не могли бы вы распорядиться, чтобы нам их вернули?
— Вряд ли сейчас получится найти именно ваши. — Бывший премьер улыбнулся и протянул пленнику свою пачку вместе с зажигалкой. — Пожалуйста, курите мои.
Пилот взял сигареты, угостил товарищей, не торопясь закурил сам.
Амад не ускорял ход событий, хотя и понимал, что тот нарочно тянет время, чтобы получше обдумать ситуацию.
— Хорошо, записывайте, — наконец-то произнес вертолетчик.
— Вот и славно. Диктуйте, — сказал Мазу.
— Командир экипажа майор Карбанов.
— Полагаю, это вы?
— Да.
— Хорошо. Дальше.
— Летчик-штурман капитан Гусенко. Бортовой техник прапорщик Тараев.
Конвоиры отвели пленников в подвал, возле которого был выставлен часовой.
Амад лично замкнул замок, отдал ему ключ и строго сказал:
— Головой за них отвечаешь!
Парень с автоматом кивнул и что-то пробубнил в ответ.
Мазу вздохнул и решил пройтись по штабу.
Главный штаб. Да, именно так именовал эту резиденцию Джус Арачи. Познакомившись с ним поближе, Мазу понял всю неглубокую сущность этого человека.
Много раз он просил прислать в Бонг подраз-деление нормальных бойцов. Для охраны штаба, исполнения самых элементарных поручений. Джус каждый раз обещал это сделать, но в двухэтажной усадьбе продолжал пребывать самый настоящий сброд, толком не умевший обращаться с оружием.
Да что там оружие! Эти люди только и делали, что пили пальмовое вино, мочились прямо с переднего крыльца и водили в комнаты первого этажа местных девок.
Поначалу Мазу пытался привить им хоть какую-то дисциплину. Он вызывал для разноса их командира, наказывал, грозил расстрелом. Но вскоре понял, что гражданская война на самом деле нужна только самому Арачи и кучке его сообщников, которые ее и затеяли.
В общем, он перестал обращать внимание на досадные мелочи всякого рода. Себе дороже.
Амад прошел по левому коридору, вернулся на крыльцо, посмотрел, как водитель пытается примостить автобус между сломанным грузовиком и ржавым внедорожником.
