Размышляя о бывшем капитане российской армии, Сергей медленно въехал в заброшенный городок Кингстон. Время было ранним утром — 9:20. Он сбросил скорость, присматриваясь к странным для него белым домам и обычным магазинчикам, как бы захваченным из-под соуса.
— Мы закрыты, — решительно отрезал этот тип. — Я больного не приму.
— Но диспетчер дал место у вас…
— Малявка, твою мать! Ты плохо слышишь?! — повысил голос хирург.
— Не кричите, пожалуйста. Я сейчас позвоню в центр и еще раз выясню.
— Давай-давай, мелочь, выясняй.
События развивались стремительно и принимали крутой оборот. Леночка подошла к телефонному аппарату, который стоял на столе дежурной медсестры, набрала номер диспетчера, объяснила ситуацию и выслушала ответ.
Затем она повернулась к грозному хирургу и заявила:
— Диспетчер сказал, что вы скоро возобновляете прием.
И тут детину понесло.
— Да ты кто такая, плюгавая сучка?! — взревел он. — Вертел я твоего диспетчера вместо с тобой сама знаешь на чем! Наберут в «Скорую» уродов с улицы, которые не знают ни хрена и слушать никого не хотят! Забирай своего старикана и сматывайся отсюда, пока за шкирку не выкинул!
В холле приемного отделения, как и всегда, тусовался какой-то народец.
Но тут вдруг случилось то, чего никто и представить не мог. Водитель «Скорой» и фельдшер, прибывшие в больничку вместе с Леночкой, и предположить не могли, что у нее имеются столь мощные голосовые связки.
Она бесстрашно подскочила к человекообразному детине, а потом громко и отчетливо выдала на все фойе:
— Ах ты, образина шерстяная! Да я твой поганый рот сейчас натяну на одно место! Да как ты, поганец, смеешь так с людьми разговаривать?! А ну-ка назови свою фамилию, или я тебя, суку мохнорылую, прямо сейчас ногтями кастрирую без всякого наркоза!
Нежная девочка по прозвищу Мышь вплела в эти фразы и несколько совсем уж нецензурных слов, но их в данном повествовании, наверное, можно опустить.
Покончив с эмоциональной вступительной речью, Мышь оттянула резинку зеленых штанов хирурга, сунула в образовавшуюся щель сопроводительные документы, свернутые трубочкой, и разжала пальцы.
Хирург дважды натужно кашлянул и пролепетал свою фамилию. Леночка кивнула и покинула отделение. На прощание она крепко шибанула входной дверью."
"В фойе повисла тишина. С потолка спланировал шматок белой штукатурки, а изо рта хирурга беззвучно вывалился бычок.
