Поэтому я принял решение расширить границы взаимного доверия ко мне путем излития биографии. Но в процессе рассказа довольно часто пришлось сталкиваться с проблемой блокировки знаний. Общие вещи шли без проблем, а как только затрагивались точности, голова начинала дико болеть, и приходилось возвращаться к общим словам. Например, упомянув Байконур, вскользь коснулся ракетной темы. Карпов тут же попросил раскрыть ее поподробнее. Только вот даже открыть рта в этом направлении мне не удалось — опять все поплыло перед глазами, и голова отказалась варить. В конечном итоге Уайт, взволновавшийся резким перепадом моего состояния из бодрого в болезненно-унылое, категорично потребовал прекратить беседу и срочно отправил меня отдыхать. Перед самым уходом я попросил у Дерби сделать мне небольшую брошюрку с кратким экскурсом по важным событиям в истории этого мира с 1900 до 1941 года. Блин, а я ведь так и не понял, будет у меня здесь гражданство или нет?..
Следующий день начался с легкого разочарования. Гражданства у меня пока не будет…
— Артур… эм… — собеседник на миг замялся, — Майкл, практики признания путешественника во времени и пространстве гражданином СССР или США не было… Да и ситуация с вами очень неоднозначная. Вы с самого начала в нашем мире скрывались под маской американского офицера. — Товарищ подполковник, как же вы легко отбрасываете тот факт, что меня «пасли» с этого самого начала. — И вчера вы сказали, что являетесь на самом деле русским человеком и родились в Советском Союзе…
Карпову по окончании нашей вчерашней беседы я еще кое-что сказал, когда мы вдвоем вышли в коридор. Открыл правду о том, что там, в моем мире, СССР больше не существует. При Дерби я не касался большой политики и изменений на карте. Старался рассказывать о себе и своей жизни, об учебе, о личных интересах и не блокированных в мозгу мелочах моего мира. Обо всем, но не о государстве. Слишком эта тема была опасной. Каким бы крепким ни был Союз ССР и США здесь, никто не застраховал этот мир от краха, подобного нашему. И Штаты в нашем развале принимали участие не в последних рядах… Подполковник, услышав от меня страшные слова об исчезновении государства, в котором он живет, заметно побледнел и, прошипев сквозь зубы требование ни за что и никому больше не рассказывать эту страшную тайну, ушел. Сегодня же подпол весел и бодр, словно ничего не было.
— Вы уже для всех первый лейтенант армии США Майкл Пауэлл.
