Артур Арсентьев оказывается на советско-польской границе за минуту до Второй мировой войны. Он принимает судьбоносное решение стать американцем, неся Знамен Победы. Перед ним встает необходимость поверить в происходящее и сражаться ради Победы.
Раздел Chitat.online для книги «Американец» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Артур Арсентьев оказывается на советско-польской границе за минуту до Второй мировой войны. Он принимает судьбоносное решение стать американцем, неся Знамен Победы. Перед ним встает необходимость поверить в происходящее и сражаться ради Победы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Григорий Сергеевич Рожков Легкое чтение Любовные романы Фантастика Боевая фантастика подборки серии
Артур Арсентьев оказывается на советско-польской границе за минуту до Второй мировой войны. Он принимает судьбоносное решение стать американцем, неся Знамен Победы. Перед ним встает необходимость поверить в происходящее и сражаться ради Победы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Называйте это как хотите — факт убийства одних людей другими остается фактом. От моего сознания остались лишь логические механизмы, жизненно важные инстинкты и навыки и все знания о том, как правильно воевать и выживать в сражении. Ни эмоций, ни чувств. Нет, я действовал не как бездушная машина, но мозг запоминал события лишь отрывками.
В большом зале разрушенного магазина я сидел в окружении уставших рейнджеров.
— Энди, дай-ка мне еще кусок хлеба, у меня еще осталось немного супа. — Кто-то подкрепляется после боя. Силы у всех сгорали с бешеной скоростью.
— Джимми, у тебя есть нитки? Я свои потерял. О! Спасибо, Джимми. — Кто-то зашивает порванную форму. Беготня по развалинам не прибавляла прочности одежде.
— Сержант, наш паинька Лайлз, конечно, молчит и строит из себя Супермена, но думаю, у него более серьезная рана, чем он говорит. Надо его осмотреть. — Кто-то заботится о товарищах. Ведь рейнджеры, хоть еще и не стали закаленными сражениями ветеранами, но их дух уже крепок, и не все желают признаваться в слабостях.
По сути — это бытовые мелочи нашей новой жизни. Но кто мы без них? Машины?.. Я, похоже, машина. Сейчас мой разум пытался пробудить память… Что со мной было? Что я видел? Вспоминай…
Помню пульсирующую перед глазами вспышку пламени, вырывающегося из ствола моего автомата Томпсона. И мелькающие золотистые гильзы. Я ведь левша и оружие держу в левой руке. Верно, поэтому и гильзы перед глазами пролетали. Хе, кроме вспышек и гильз было много убитых врагов…
Еще помню запах гари после выстрела из базуки и искристый всполох разрыва кумулятивной гранаты, прожигающей борт вражеского танка. Точно, тяжелый танк фрицев! Это был один из тех, о которых говорил сержант Пул… Да, опасная машина, согласен. В лоб ни гранатомет, ни 76-миллиметровая пушка «Росомахи» не пробивали. Видел, как самоходка с сотни метров выстрелила в лоб громадины бронебойным. А у зверюги лишь царапина и тонна презрения осталась. Но в борт-то пробивается, сволочь, еще как пробивается! Те самые бойцы, что остались с нами в начале отступления, обеспечили прорыв во фланг наступающей группы. Они отсекли пехоту, а я сделал решающий выстрел и сжег гадину. А прежде мельком ее оценил.
Корпусом машина похожа на «пантеру» нашего мира — наклонный лоб и срезанная под углом корма, а башней на «Королевский тигр» — сплюснута с боков и вытянута в длину. Ходовая зато не классическая немецкая «шахматка», а нечто очень похожее на подвеску Кристи — большие опорные катки, как на БТшках и тридцатьчетверках моего мира. Пушки на этих машинах точно 88-миллиметровые: очень уж здоровые дыры в броне остаются от попадания их снарядов.
