Почти сорок три метра в длину — ничего себе!
Чак устроился в кресле с пропагандистским журнальцем в руках. Марчелло сказал:
— Мне и вправду надо было поссать. Когда приходится так долго терпеть, никакие нервы не выдерживают.
Пит кинул в рот несколько сухих галет и запил пивом.
— Стэнтон нашел вам адвоката в Вашингтоне. Он ждет вашего звонка.
— Я уже говорил с ним. У меня уже есть лучшие жидяры-адвокаты, которых только можно купить за деньги, и вот теперь у меня есть он.
— Тогда вам стоит позвонить ему сейчас и все уладить.
— Набери его номер. И оставайся на линии, а то эти адвокаты с ихним профессиональным языком порой завернут такое, что я не сразу врубаюсь.
Пит снял трубку с телефонного аппарата в баре.
Марчелло снял трубку своего аппарата. Гостиничный оператор соединил его. Дальняя связь — гудки в трубке были едва различимы.
Мужской голос сказал:
— Это кто? Ты — тот парень, которому я звонил в «Хей-Адамс»?
— Да, это Уорд Литтел. Это мистер Марчелло?
Карлос плюхнулся в кресло:
— Он самый, звонит из Гватемала-Сити, Гватемалы, где ему чертовски не хочется быть. А теперь, если хочешь привлечь мое внимание по-настоящему, скажи что-нибудь плохое о том парне, что меня сюда доставил.
Пита охватила неуемная дрожь. Ему даже пришлось закрыть рукой динамик трубки — чтобы они не услышали, как часто и тяжело он дышит.
Литтел туг же ответил:
— Я ненавижу этого человека. Однажды он причинил мне зло, и я пошел бы на многое, чтобы насолить ему.
Карлос захихикал — странным для баса-баритона тенорком.
— Считай, что тебе удалось привлечь мое внимание. А теперь — не надо лизать мне задницу, как в прошлый раз, а лучше скажи-ка мне пару слов, чтобы я поверил, что ты так хорош, как тебя расписали.
— Я специализируюсь на депортационном законодательстве. Почти 20 лет я был агентом ФБР. Я — хороший друг Кемпера Бойда, и, хотя я не доверяю его восхищению семейством Кеннеди, я убежден, что его преданность кубинской кампании искупает все его недостатки. Он желает, чтобы вы безопасным, а главное, легальным путем воссоединились с родными и любимыми, и я здесь для того, чтобы это случилось.
У Пита закружилась голова. БОЙД, С-СКОТИНА…
Марчелло принялся ломать хлебные палочки.
— Кемпер сказал, что ты стоишь десяти тысяч баксов. Но если ты так же хорош на деле, как на словах, то эти десять тысяч — только начало нашей с тобой совместной работы.
Литтел услужливо ответил:
— Работать на вас, мистер Марчелло, — большая честь. И Кемпер просит извинения за сложившуюся ситуацию. Он узнал об операции по вашему задержанию в самый последний момент и просто не ожидал, что они окажутся столь проворными.
Марчелло почесал шею хлебной палочкой:
— Кемпер — исполнительный парень.