Мэри, нянька-гувернантка и домработница для одиозного бывшего ученика Дэна, теперь не только следит за его поведением, но и помогает с учебой в загадочном магическом ВУЗе. Амулет на ее счастье — вот то, что держит их всех вместе.
Рука его внезапно вскидывается, аккуратно касается щеки, медленными поглаживающими движениями очерчивает губы и скользит к шее.
— Ни грамма косметики… чистая, непорочная красота… — шепчет он, склонившись ко мне, и тянется поцеловать. Я прикрываю глаза, тянусь к нему на встречу. Жажду этого поцелуя, как вампир стейк с кровью. Наши распаленные, оголенные всеми нервами губы встречаются на короткий сладостный миг, но затем все резко заканчивается.
— Безумие! Это становится всё труднее! — пробормотал себе под нос Ладер и быстро скрылся в ванной комнате, оставив меня распаленной и оплавленной несостоявшимся поцелуем.
От обиды легла на кровать и отвернулась к стенке. Вышедший из ванной Ладер не стал меня трогать. Переоделся в свежее и изобразив приступ бронхита и коклюша одновременно (не иначе как проверял сплю я или нет), получив при этом нулевую реакцию, вышел из номера, осторожно прикрыв за собой дверь.
Ну и пусть идет! — всхлипнула я про себя. Затем, шмыгнув носом, тоже поплелась в ванную.
Принюхалась. Фу, вроде и женскими духами до сих пор воняет. Сладкими, тяжелыми, душными. Подошла к своим парфюмерным запасам. Выбрала вкусный свежий цветочный запах. Щедро обрызгалась им. Кроин так и не появлялся.
От смешения запахов разболелась голова.
"Наш номер располагался не так высоко, но и Белор был по большей части одноэтажным городом. Лишь шпили храмовых сооружений, да правительственная резиденция тянулись ввысь. В остальном, городишка распростерся как на ладони, поблескивая редкими ночными огнями.
Откуда-то донеслось хлопанье крыльев, будто подлетела огромная летучая мышь.
— Мама! — «пробасила» мышка, и обдав меня будто из вентилятора холодным воздухом от взмаха крыльев, на балкон приземлился мой… Зубастик!
Драконище, а мой милый дракоша сейчас вымахал в нехилого такого драконища, что еле втиснул в пространство немалой лоджии свою огроменную тушу.
— Мама! — поластился он огромными пластинами на острой морде о мою щеку.
— Вырос, мой… маленький! — обняла я его за могучую шипастую шею.
