Мэри, нянька-гувернантка и домработница для одиозного бывшего ученика Дэна, теперь не только следит за его поведением, но и помогает с учебой в загадочном магическом ВУЗе. Амулет на ее счастье — вот то, что держит их всех вместе.
И уши завтра будут болеть от бесконечного «бум-бум-бум», хоть на тот самый факультет не ходи.
Мы вышли на лоджию под звездное небо и легкий горный ветерок. Я тут же пожалела, что не взяла пальто из гардероба, всё-таки было не настолько тепло, чтобы чувствовать себя комфортно в платье с открытыми плечами.
— Так что случилось, Мэри? — Айзек облокотился на перила рядом со мной.
— Приболела немного. Ничего страшного. — слегка повела плечами, стараясь не смотреть на приятеля.
— Дать тебе пиджак? — потянулся он к пуговицам.
— Нет, Айзек, всё в порядке — полуулыбнулась я, мельком ловя его странный горящий взгляд.
— Мэри, — голос его стал на порядок ниже и немного задрожал, — ты сегодня так красива!
— Только сегодня? — я рассматривала его порозовевшие щеки, и приподнявшиеся, точно в восхищении белоснежные брови.
— Нет, конечно, не только. А всегда! — он придвинулся ближе, вздохнул и протянул руку, легонько обвив мою талию, взялся за перила.
Я удивленно взглянул на него снизу вверх. Он что, простите, офигел? Нет, мы так не договаривались.
— Ты всегда красива, Мэри, — повторил он фразу Кроина и до меня дошло:
— Айзек, ты пьян?!
— Чуть-чуть, — он слегка склонился к моей прическе, точно вдыхая аромат волос, а рука его, обвившая меня, сжалась еще немного. — Имею право!
Вся в напряжении, я занервничала не на шутку. Обидно, когда приятель так внаглую вторгается в твоё личное пространство с явными намеками.
— Убери, Айзек! — потребовала, погасив улыбку и нахмурилась.
— Мэри, — дернулся приятель, но объятий не разрушил, — ты… нравишься мне!
— И что? — дернулась я в свою очередь, но объятия его, вопреки, сделались его жарче.
— Неужели не видишь, как сохну по тебе? Не замечаешь моих страданий?
— Не-е-ет! — в ужасе проблеяла я.
— Мэри, я очень даже рад, что набрался… набрался смелости признаться тебе. Я этого заносчивого индюка Дэна приструню.
Парень краснел и распалялся все больше и все жарче стискивал меня в объятиях. Он уже не обращал внимания на ощутимые толчки и пинки сопротивления.
