Мэри, нянька-гувернантка и домработница для одиозного бывшего ученика Дэна, теперь не только следит за его поведением, но и помогает с учебой в загадочном магическом ВУЗе. Амулет на ее счастье — вот то, что держит их всех вместе.
— Давайте, Нески, к доске! Поразите нас знаниями наповал, — и пока бедный парень шел на подгибавшихся коленях, — коварный декан припечатал: — кстати оценочка в зачет пойдет. Не сдадите, я с вас на пересдаче три… да что там три, тридцать три шкуры спущу!
* * *— Ш-ш-што вы творите?! — тихо прошипела я, едва захлопнулась дверь за последним вышедшим из аудитории адептом.
Кстати и декана, пожелавшего с невозмутимым видом покинуть помещение, я так же поймала за руку, уже можно сказать на выходе, и к этой самой двери припечатала.
— Это что вы творите, адептка Кирин! — прошептал мне на ухо гадский декан, а у самого в глазах безумята отплясывали джигу. — Вы же всё-таки невеста серьезного человека. Декана. Держите себя в руках, хотя бы в стенах Академии. Не набрасывайтесь на жениха в Alma Mater!
— Магистр! Прекратите! — потребовала, безуспешно вырываясь из этих крепких мужских объятий, — Вы зачем такие намеки кидаете, сплетниц главных кормите?!
— Кирин, про то, что наш скорый брак будет всего лишь фикцией, знаем только мы с вами, для остальных, мы давно и тайно влюбленная друг в друга пара, уже ждущая ребенка.
В следующее мгновение он поднес моё запястье на свет, и как ни в чем не бывало, принялся рассматривать татуировку защитного амулета.
— Кирин, это надо будет снять. — посерьезнел декан.
— Зачем же? Чтобы убийце было легче до меня добраться? — мне стало не по себе. — Почему вы проявляете такое пристальное внимание к моему рисунку?
Кроин зарылся носом в мою макушку и рассмеялся прямо в волосы.
— Вот недаром я именно вас выбрал из всех адепток. Это же надо было за пять минут выкрасть схему амулета и как ни в чем не бывало вычислить свою татуировку… Браво, Кирин! Я в восхищении! Если бы не капуста… Эх, Кирин.
— Но как вы…
— А наш ребенок, то есть драконенок, в итоге прилетел ко мне в окно в вашем рюкзаке, где оставались обрывки той самой схемы. Ох, Кирин, а как же вы убедительно врали, что не брали ничего с моего стола!
Омуты его глаз блестели и переливались всеми оттенками черного, я была вконец загипнотизирована ими, молчала и слабела в его объятиях.
