Но зато она была нужна его родителям, которые оказали спонсорскую помощь школе. Одним словом, когда Олег ехал домой, он вдруг подумал, что решение пойти работать в такое место было опрометчивым. Очень надо любить эту профессию, чтобы реагировать правильно и чтобы выдержать дистанцию длиною в учебный год. Олег совершенно четко осознал, что выходных в этой профессии нет. Эти взрослые дети, которые приходили к нему на уроки, не исчезали из поля зрения в субботу или воскресенье. Они, их интересы, их пристрастия, их шалости были с ним все время, пока они учились в школе.
— А что вы хотите, деточка?! — развел руками Арлен Семенович, когда Олег сказал ему об этом. — Наша профессия — это мартен. Не гаснет никогда.
Сегодня Федотов впервые за все время чувствовал не только усталость, но и раздражение. Он ехал домой и предвкушал тихий уют.
— Так что за меню у нас такое? — повторил он свой вопрос, деликатно зачерпывая молочную лапшу.
— Ты не любишь такой суп? — живо спросила Инна. — Не любишь — ничего страшного. Я доем твой. А ты бери картошку с сосисками.
Не успел Федотов оглянуться — тарелка с супом уехала из-под рук, на ее месте оказалась тарелка со вторым.
— Вкусно, — он попробовал картошку.
— Да, — подхватила Инна и тут же залезла своей вилкой к нему тарелку. Молочную лапшу она уже доела.
Федотов внимательно посмотрел на нее.
— Оголодала на ваших перелетных обедах? — рассмеялся он.
— Нет, — замотала головой Соломатина, — мне теперь можно есть сколько захочу. А хочу я много.
— Никогда не замечал у тебя склонности к обжорству.
— Теперь есть. И вообще, Федотов, я теперь буду странной. Поскольку мы с тобой ждем ребенка.
— Ого! — Федотов отложил вилку. Соломатина приготовилась отражать его радостные объятья. Но их не было. Олег остался сидеть за столом.
— Это здорово. Но я даже не знаю… А вдруг… А вообще… Слушай, это точно?
Соломатина забыла про еду, она напряглась.
— Это точно. Это не заразно. Это не опасно для жизни.
— Ты меня не поняла. Я просто не представлял, что это так скоро случится.
— Я тебя умоляю, еще столько ждать, что объем всю округу.
— Инна, слушай, я растерялся… А вообще, это здорово.
— Ты это уже говорил.
Соломатина вдруг развеселилась. В этой реакции был весь Федотов — честный, непритворный. Услышав новость, он растерялся и даже не пытался притвориться счастливым отцом. Его реакция была естественной. Соломатина оценила это.
— Слушай, все будет хорошо. Мы справимся. — Она подсела к нему и погладила его по плечу.
