Поэт Андрей Вознесенский прожил жизнь, переплетенную с судьбой страны, где его воспринимали как западника или патриота. Автор расследует личные и общественные конфликты эпохи, связанные с именем поэта и историческими событиями. В книге раскрываются загадки отношений и судьбы Вознесенского.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Андрей Вознесенский»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Поэт Андрей Вознесенский прожил жизнь, переплетенную с судьбой страны, где его воспринимали как западника или патриота. Автор расследует личные и общественные конфликты эпохи, связанные с именем поэта и историческими событиями. В книге раскрываются загадки отношений и судьбы Вознесенского.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Игорь Николаевич Вирабов Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Поэт Андрей Вознесенский прожил жизнь, переплетенную с судьбой страны, где его воспринимали как западника или патриота. Автор расследует личные и общественные конфликты эпохи, связанные с именем поэта и историческими событиями. В книге раскрываются загадки отношений и судьбы Вознесенского.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он приехал из медвежьей снежной страны, разоренной войной и строительством социализма.
<…> Известный драматург, уехав на месяц, поселил его в своем трехкомнатном номере в „Челси“. Крохотная прихожая вела в огромную гостиную с полом, застеленным серым войлоком. Далее следовала спальня.
Началась мода на него. <…> У него кружилась голова.
Эта европейка была одним из доказательств его головокружения. <…> Это был небесный роман.
Взяв командировку в журнале, она прилетала на его выступления в любой край света. <…> Ее черная беспечная стрижка была удобна для аэродромов, раскосый взгляд вечно щурился от непостижимого света, скулы лукаво напоминали, что гунны действительно доходили до Европы. <…> Ей шел оранжевый. Он звал ее подпольной кличкой Апельсин.
<…> В тот день он получил первый аванс за книгу. „Прибарахлюсь, — тоскливо думал он, возвращаясь в отель. — Куплю тачку. Домой гостинцев привезу“.
В отеле его ждала телеграмма: „Прилетаю ночью тчк апельсин“. У него бешено заколотилось сердце. Он лег на диван, дремал. Потом пошел во фруктовую лавку, которых много вокруг „Челси“. <…>
— Мне надо с собой апельсинов.
— Сколько? — презрительно промычал буйвол.
<…> В лавке оказалось полторы тысячи. Он зашел еще в две. Плавные негры в ковбойках, отдуваясь, возили в тележках тяжкие картонные ящики к лифту. Подымали на десятый этаж. Постояльцы „Челси“, вздохнув, невозмутимо смекнули, что совершается выгодная фруктовая сделка. Он отключил телефон и заперся.
Она приехала в десять вечера. С мокрой от дождя головой, в черном клеенчатом проливном плаще. Она жмурилась.
Он открыл ей со спутанной прической, в расстегнутой, полузаправленной рубахе. По его растерянному виду она поняла, что она не вовремя. <…> У него кто-то есть!
<…> Она с размаху отворила дверь в комнату. Она споткнулась. Она остолбенела. <…> Пол горел у нее под ногами. Она решила, что рехнулась. Она поплыла.
Четыре тысячи апельсинов были плотно уложены один к одному, как огненная мостовая. <…> Он сам не ожидал такого. Он и сам словно забыл, как четыре часа на карачках укладывал эти чертовы скользкие апельсины, как через каждые двадцать укладывал шаровую свечку из оранжевого воска, как на одной ноге, теряя равновесие, длинной лучиной, чтобы не раздавить их, зажигал свечи <…>.
Мы горим, милая, мы горим! У тебя в жизни не было и не будет такого. Через пять, десять, через пятнадцать лет ты так же зажмуришь глаза — и под тобой поплывет пылающий твой единственный неугасимый пол. Когда ты побежишь в другую ванную, он будет жечь тебе босые ступни. Мы горим, милая, мы горим.
<…> Он едва успел подхватить ее.
— Клинический тип, — успела сказать она.
