Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
Мы тут живём недалеко.
И она, направив коляску к выезду из парка, почти сразу услышала позади себя неуверенные шаги.
Какой чёрт дёрнул Настю позвать домой совершенно незнакомую ей женщину, она не знала. Но чувствовала, что поступает совершенно правильно.
– Кто это? – уточнил Саша, когда они всей процессией зашли в дом.
– Я не знаю, – пожала плечами Настя и, поймав удивлённый взгляд мужа, пояснила, как смогла: – На площадке познакомились.
Надо было отдать должное Глаше – она тут же разрядила обстановку, уведя малыша играть, хотя возраст у него был не слишком подходящий для того, чтобы Аглая нашла в нём равного себе товарища для забав.
– Ладно, мы в сад пойдём, чаю выпьем, хорошо? – спросила она у мужа, и когда тот кивнул и покатил коляску в дом, благодарно выдохнула.
Они устроились в саду. Настя налила в две чашки зелёного чая – он всегда придавал ей сил – и, поставив одну перед незнакомкой, села напротив.
– Меня Настя зовут, – представилась она.
– А я Лида.
Это уже было хорошим началом, но не успела Настя продолжить, как Лидия проговорила:
– Вы… сами не знаете, что сделали, когда нас с Владиком… когда на нас внимание обратили, – всхлипнула она, и Настя уже было решила, что Лида снова разревётся. Но та лишь сделала вид, что пьёт чай.
– На самом деле, это не на вас внимание обратила. Это всё ваш сын, – улыбнулась Настя."
"– И всё равно. Я же уже готова была… я готова была… Владика в детдом сдать.
Настя округлила глаза, не зная, что сказать.
– Почему? – осторожно спросила она, и Лиду «прорвало».
Как оказалось, их с Владом бросили. Муж Лидии и отец Владислава ушёл, найдя себе ту, с кем можно было жить более беззаботно. А Лида осталась одна. Ни бабушек, ни дедушек. Никакой помощи, только одни обязанности и дела. И радость от материнства с каждым днём всё больше растворялась в хлопотах.
– Мне теперь так стыдно… Как я вообще хоть мысль допустила о том, чтобы малыша моего кому-то отдать?
Лида снова расплакалась, и Настя, подавшись к ней, положила руку поверх её ладони, судорожно сжимающей чашку с остывшим чаем.
– Нечего стыдиться. Теперь же ты так не думаешь? Не хочешь отдавать его никому?
– Нет! Никому не отдам. – Лида бросила взгляд на дом, где находился Владик, которого так и занимала играми Глаша.
