Автор
В темных улочках Лондона звучит приглушенная ругань. Пока один мужчина выслушивает жалобы другого, мысленно обещая ему помочь в поиске пропавшей женщины. Но теперь он сам идет на шляпу, готовясь встретить неизвестные испытания – искать потерянную душу в сердцах бродяг и извращенцев. Этот новый вызов - его первый шаг к новой миссии: стать Ангелом для Зверя, отвечающим за поимку сбежавших от бедности или разврата умнейших преступников....
Это третий вид оргазма, он приближается, настигает волной, заставляя захлёбываться в крике, сжимать внутри огромный орган в тот момент, когда скорость фрикций достигает точки невозврата.
Когда моя грудь в его руках чуть не лопается от давления, когда я бьюсь в конвульсиях экстаза.
По телу проносится неконтролируемая дрожь, пальчики ног сводит в судорогах, а в глазах мелькают яркие вспышки."
"Стремительный поток горячей лавы становится последней нотой в этой волшебно-пошлой симфонии. Вознося меня до небес и сбрасывая вниз.
И вот мой дирижёр делает последнее резкое движение, испускает поистине ужасающий, мужской стон, от которого мурашки табуном пробегают по истерзанному телу.
Он прижимается потной грудью к спине, обжигая висок дыханием.
Шепчет на ухо уже знакомые слова на своём языке. Ругает меня и хвалит одновременно.
В голове туман, что не собирался рассеиваться, в глазах рябь, а руки, и без того ослабшие, окончательно немеют, и мы валимся на кровать в нашей спальне... Именно здесь обессиленные.
Словно из нас выжали всю жизненную энергию, до последней капли.
Ну, хорошо... Это я обессилена, а Руслан временно дезориентирован, он неожиданно рассказывает, какое чувство вины мучает его все время.
Что, несмотря на военную подготовку, несмотря на ярость и дикое желание защитить ту, что выбрал в жёны, он не смог выстоять против оравы террористов.
Тогда, в тот злополучный день, что перевернул наши судьбы, сплёл их и окрасил мрачного цвета красками.
Он начал за это извиняться, от чего у меня самой защипало в глаза.
Мне больно осознавать, что его это гложет.
Руслан не виноват в этом, я знаю, что он пытался меня спасти, сделал все, что мог, но силы были не равны, и он был полностью безоружен.
Но он не понимал самого важного.
— Я могу сколько угодно ненавидеть свою набожную мать, — шепчу, ведя пальцами по его груди, к которой он только сильней прижимает. — За её поведение, за желание отдать меня на служение Богу в искупление собственных грехов, я солидарна с ней лишь в одном.
— И в чем же, — спрашивает моя огромная грелка, с которой, кажется, и в морозы без обогревателя можно спать.
Напрягается, поднимает подбородок и заставляет смотреть в глаза.
— Порой, чтобы осознать что-то, нужно страдать...
Как и я осознала, что жизнь без него оказалась бы ужасной.
Мы вместе прошли такой тернистый путь, что врагу не пожелаешь, смогли побороть всех демонов, особенно тех, что прятались внутри нас.
