– Я уже… – начала было Тася, но он приложил пальцы к ее губам, и она смолкла.
– Пока еще нет. Совсем нет…
Первые две недели он показывал ей Лондон – от первого римского поселения до великолепия Мэйфэра, Вестминстера и Сент-Джеймса. Они проехали верхом на породистых лошадях по сочной зелени лужаек Гайд-парка, посетили «Ковент-Гарден», где прошлись под стеклянными навесами торговых рядов и посмотрели кукольное представление. Тася лишь чуть улыбнулась, глядя на проделки и потасовки Панча и Джуди, присоединиться к громовому хохоту толпы зрителей она не смогла. У англичан было странное чувство юмора, их очень развлекала бессмысленная жестокость, которая, казалось, вступала в противоречие с порядками в их цивилизованном обществе. Представление вскоре ей наскучило, и она потянула Люка дальше – к прилавкам, полным цветов, фруктов, игрушек.
– Как это похоже на Гостиный двор! – воскликнула она и рассмеялась, увидев его недоумение. – Это торговые ряды в Санкт-Петербурге, где выставлено все, что душе угодно.
Очень похоже… Разве что нет лавок с иконами.
Люк заулыбался, когда она удивленно покачала головой, словно рынок без икон – не рынок.
– Тебе одной иконы мало? – поинтересовался он.
– Икон никогда не бывает слишком много. Иконы нужны для молитвы, они дают благословение и приносят удачу.
Некоторые постоянно носят с собой образок, то есть совсем маленькую иконку. – Она слегка сдвинула брови. – Я хотела бы, чтоб у тебя была такая. Немного лишней удачи еще никому не вредило.
– У меня для этого есть ты. – Он тихонько сжал ее пальцы.
Потом они зашли в несколько магазинов на Риджент-стрит и в самый модный салон на Бонд-стрит. Англичанин-закройщик, мистер Мейтланд Холдинг, был маленьким аккуратным человечком. Они сразу же поняли друг друга.
Тасе понравилось скупое изящество его фасонов, а он понял, что строгая простота шла ей куда больше, чем бесконечные модные рюши и банты. Сидя в золоченом кресле у стола, заваленного альбомами мод и образцами тканей, она не в силах была сдержать своего возбуждения.
– Раньше я всегда носила платья из Парижа, – сообщила мимоходом Тася, чем вызвала бурный отклик. – Парижская мода! – презрительно заявил Холдинг, перебирая пачку эскизов, чтобы предложить ей некоторые из них. – Они поднимают линию подола, опускают декольте, добавляют пару-тройку оборок, шьют все это из какой-нибудь кричащей малиновой ткани! И об этом женщины вздыхают, ради этого мечтают получить платье из Парижа! Но вы, леди Стоукхерст, будете сама элегантность. Мы придумаем для вас платья, в которых вы будете с пренебрежением смотреть на парижские моды. – Он сиял и обращался к ней приглушенным голосом, словно они были заговорщиками.