Эми Лаккетт первой увидела меня, когда я направлялась туда, и застыла в изумлении, всплеснув от восторга своими маленькими ручками.
— Ох! — раскрыла она рот. — Я даже представить себе не могла, что ты можешь так выглядеть, Хевен!
— Благодарю за комплимент, — ответила я. — А тебя разве не пригласили?
— На твоем месте я бы не пошла… — оглянувшись по сторонам, пробормотала она, прикрыв ладошкой рот и вытаращив глаза.
Но я все-таки пошла.
Теперь, когда на мне было малиновое платье с блестящим широким лифом на узеньких красных блестящих бретельках и воздушным снопом облегающее мои бедра, меня уже ничто не могло остановить. Я нарочно не надела малиновый жакет, потому что не собиралась скрывать свою стройную фигуру. Пусть все мальчики и девочки ахнут, увидев меня в этом наряде, как та продавщица в салоне модной одежды, которая даже воскликнула, когда я примеряла его:
— А вам не кажется, мистер Таттертон, что этот фасон не для молодой девочки?
— Да, пожалуй, — согласился Тони. — Но такие платья нечасто попадаются, и мне нравится этот редкий оттенок. Это платье никогда не выйдет из моды, и через десять лет красивая женщина будет казаться в нем отлитой из жидкого пламени!
Именно такой я и ощущала себя, подходя к переоборудованной на скорую руку в танцевальный зал столовой, из-за дверей которой уже звучала музыка. Я умышленно опоздала, желая усилить впечатление от своего появления, и я произвела-таки на всех впечатление, да еще какое!
Все девочки Уинтерхевен выстроились в ряд вдоль стены слева от дверей, а мальчики — вдоль стены напротив. Едва я вошла, как все обернулись в мою сторону. И тут я поняла, что имела в виду Эми Лаккетт: ни одна из девочек не была в вечернем наряде, ни одна!
Все были в самой обычной, будничной одежде: в юбке с блузкой или свитером. Правда, это были хорошие юбки, новые блузки и дорогие свитера. Но на общем фоне я чувствовала себя белой вороной в своем длинном малиновом платье. И зачем только Тони купил его, ну зачем?!
Глядя на меня, мальчики многозначительно ухмылялись. Я готова была развернуться и выбежать из зала, собрать свои вещи и уйти из Уинтерхевен навсегда. Но потом, не найдя в себе сил для этого, я внутренне собралась и с безразличным видом пошла вперед, словно бы лучше других понимала, что и когда следует надевать и как себя вести. И те же мальчики, которые только что с двусмысленными ухмылками поглядывали на меня, побросали своих партнерш и кинулись приглашать на танец меня.
