– Почему позволяешь себе высказывать угрозы в адрес уважаемого человека, заслуженного тренера?
– Но у меня ученика отбирают…
– А ты работай лучше, – последовал отеческий совет, – тогда от тебя не будут уходить.
Это было чистым лицемерием. И именно так, насколько знала Наталья Сергеевна, заканчивались все попытки противостоять такому своеобразному рэкету.
Она добросовестно пыталась объяснить все это молодому оперативнику так, чтобы он понял.
– Одним словом: у Валеры нет поддержки в Федерации, – закончила она, – поэтому в тренерском сообществе он сейчас не фигура, значит, и врагов у него куда меньше, чем у Болтенкова.
– Сейчас? – настороженно переспросил Роман. – А раньше было иначе?
– Да, раньше было иначе. Был период, когда Валеру поддержала Федерация, и ему доверили работать со старшими юниорами. Но это было давно. Скажите, я могу чем-нибудь помочь мужу? Мне кажется, я могу вам верить, вы не похожи на следователя и того полицейского, который меня допрашивал. Вы другой. Вы добрый. Дайте мне совет. Подскажите, что мне делать, – попросила Ламзина.
Рыжий оперативник отвел глаза, щеки его покрылись румянцем, и этот румянец почему-то умилил Наталью Сергеевну.
– Может быть, мне нужно дать какие-то показания? – настаивала она. – Ну, вы понимаете… Специальные показания… Может быть, мне следовало сказать, что я видела, как Валера уходил из квартиры в тот вечер, и что у него совершенно точно не было оружия? Следователь так цеплялся к этому моменту…
Роман посмотрел на нее удивленно и неодобрительно.
– Но ведь вы уже дали показания, я их читал. Вы несколько раз повторили, что были на кухне в тот момент, когда Валерий Петрович уходил из дома, и вы его не видели.
– Ну и что? Меня вызовут в суд и заставят давать показания, и я скажу по-другому. Я знаю, многие так делают. Сошлюсь на то, что была в шоке, а следователь этим воспользовался, давил на меня и угрожал. Может быть, даже ударил. Ведь это поможет Валере, правда? Ну не молчите, скажите хоть что-нибудь, дайте мне совет.
Роман встал с дивана и сделал несколько шагов к окну и обратно, в сторону двери.
– Наталья Сергеевна, вы действительно уверены, что у вашего мужа не было оружия? Только честно. Мы с вами здесь одни, протокола нет. Никто не узнает. Просто мне самому нужно понять, какова ситуация на самом деле.
Она судорожно заметалась. Вот он, момент истины. Что делать? Довериться этому пареньку? Или продолжать стоять на своем? Нет, это невозможно, невозможно продолжать жить, никому не доверяя…"
"– Я не уверена, – сказала она и почувствовала невероятное облегчение. – Я действительно никогда не открывала ни его тумбочку в спальне, ни ящики его письменного стола, ни его сумки и чемоданы. И не проверяла карманы.